Страница 66 из 71
Слезы застилали глаза. Она любила Рейфела. Никогда не переставала любить его. Она не могла справиться с этим чувством даже тогда, когда их пути разошлись. После свадьбы она пыталась убедить себя, что ее бесплодие не столь важно. Тетя Флора поддерживала ее в этом.
И даже Рейф сказал то же самое. Но душа Дэни не могла принять это. Она чувствовала себя ущербной женщиной, неполноценной женой. Она вышла замуж за Рейфа, обманув его. Расскажи она ему правду, он никогда не женился бы на ней.
Дыхание перехватило. Сердце гулко стучало. Она лгала себе достаточно долго, и теперь, невзирая на то, во что ей это обойдется, заглушив отчаянную боль, она должна принять кардинальное решение.
Даниэла поднялась наверх, собираясь лечь спать, но Рейф не присоединился к ней. Как часто случалось в последнее время, он спустился в холл и прошел в кабинет. В каминах, расположенных в каждом конце двухсветной комнаты, пылал огонь.
Рейф рассеянно подошел к Камину, размышляя об инциденте с каретой, о пожаре в спальне. Кто сделал все это? Когда он проходил мимо одного из высоких стульев, то увидел, что там сидит человек, и вздрогнул от неожиданности. Но тут же узнал высокую фигуру Макса Брэдли.
– Черт побери, старина, с вашими повадками вы можете сделать заикой кого угодно. – Рейф взял стул и уселся напротив Макса. – Вокруг дома охрана. Как вам удалось пройти незамеченным?
Макс пожал плечами:
– Одна из французских дверей была не заперта. Нехорошо, когда кто-то покушается на вашу жизнь.
Он не удивился, что Макс в курсе. Не было ничего такого, чего бы Макс не знал. Рейф вздохнул.
– И я не могу назвать виновника этих событий.
– Пока скажу лишь, кого следует вычеркнуть из списка. Рейф подвинулся ближе.
– И кто же это?
– Бартл Шрейдер.
– Он в Лондоне. Я говорил с ним вчера. Но почему вы думаете, что это не он?
– Потому что Франция приняла решение не покупать балтиморских клиперов. Это произошло две недели назад – как раз перед пожаром в вашем доме. Мы только что узнали, что Шрейдер в Англии по совершенно другому вопросу, и он планирует уехать в конце недели. Радуйтесь, старина, ваш список на одно имя короче.
Рейф пробежал рукой по волосам.
– На два. Карлтон Бейкер отбыл в Филадельфию, хотя, честно говоря, я никогда не верил, что он способен на убийство. Под подозрением остаются двое.
– Арти Бартоломью и Оливер Рэндалл.
– Именно. Джонас Макфи следит за Рэндаллом, пока его помощник мистер Ярмут наблюдает за нашим дорогим кузеном Арти.
– Я продолжаю собирать информацию. Если что-то услышу, дам вам знать.
– Ценю вашу помощь. Макс поднялся.
– Будьте начеку, мой друг. Рейф тоже встал.
– Я провожу вас, не дай Бог, кто-то из моих людей набросится на вас по ошибке.
Макс усмехнулся. Странно, но охрана никогда не видела его. Когда Рейф подошел к двери и открыл ее, давая понять охранникам, что он провожает гостя, Макс бесшумно скользнул в темноту и растаял в сыром промозглом воздухе.
Рейф затворил дверь и пошел по лестнице в спальню. Едва ли он сможет уснуть. Но с Даниэлой под боком он отдохнет. И это уже немало.
Темнота окутала дом. Сославшись на головную боль, Даниэла отдыхала в спальне, которую она теперь делила с Рейфом. Ей нужно побыть одной. Привыкнуть к решению, которое она приняла.
Она понимала, что это единственно правильный поступок, что она не может позволить себе испортить будущее Рейфа. Он должен иметь детей, ему нужна жена, которая могла бы дать ему их.
Все последнее время, когда он узнал о ее бесплодии, она ждала, что он заговорит о разводе. Вместо этого он взял на себя ответственность за тот несчастный случай, что произошел с ней в Уиком-Парке, и сказал, что ее неспособность родить не имеет значения.
Но они оба понимали, что это ложь.
После того как она выслушала Каро, вся та неуверенность, которую она похоронила, поднялась из глубин ее души. Она знала правду почти с самого начала – рано или поздно ей придется оставить его.
Дверь отворилась, и Рейф вошел в комнату. Даниэла прислушивалась к звуку его шагов: он ходил, готовясь ко сну. Даже в этом крыле дома она спала рядом с ним и наслаждалась его близостью. Он спал голый, и она привыкла к тому же, их тела согревали друг друга ночью.
Весь день она думала о нем, о своем разговоре с Каро и о том, как Рейф старался уладить все между ними. Он был так настроен на то, чтобы подарить ей счастье, и сделал больше, чем она могла мечтать. Ее сердце переполняла любовь. Он думал, что она спит, но она наблюдала за ним. Он раздевался с удивительной грацией, редкой для мужчин. Небрежно развязал шейный платок. Снял сюртук и жилет, стянул рубашку. Остался обнаженным до пояса. Смуглая кожа с четко прорисованными мускулами на ребрах, которые напряглись, когда он нагнулся, чтобы снять обувь и носки.
Он стянул бриджи и то, что было под ними, показав свою широкую спину, мускулистые ягодицы. Как она любит прикасаться к нему, чувствовать его крепкое тело под своей рукой! Голый, он прошел к другой стороне кровати, мужчина во цвете своей зрелости, чья мускулистая анатомия впечатляла, даже когда он не был возбужден.
Дэни смотрела на него, и ее сердце сжималось от отчаяния. Она приняла решение. Она даст ему свободу – уйдет, совершит то, что должна была сделать давно.
Кровать прогнулась под его весом, и Даниэле вдруг стало страшно, когда она поняла, что это их последняя ночь. Он, должно быть, почувствовал, что она не спит, так как придвинулся ближе и обнял ее.
– Ты не спишь?
– Я ждала тебя.
Рейфел прижался к ней и поцеловал в губы.
– Я рад.
Дэни обняла его за шею, и волна любви охватила ее. А затем и желание… Она жаждала провести эту последнюю ночь с ним, ей нужны были эти несколько часов, эти последние драгоценные воспоминания, которые она унесет с собой и сохранит на долгие годы.
Нет, сейчас она не станет думать об этом. Она решительно отогнала печальные мысли, готовые поглотить ее. Нет, сегодня, в эту прощальную ночь, они оба должны получить ни с чем не сравнимое блаженство. Рейф снова поцеловал ее глубоким, проникновенным поцелуем, пробудившим ее чувственность. Она прогнулась, прижимаясь к нему, наслаждаясь приятной жесткостью его волос на груди, касающихся ее нежной кожи.
Он приник к ее соску, и горло перехватило от удовольствия. Потом последовал еще один вздох, скорее крик отчаяния, но она подавила его. Рейф не должен знать, что творится в ее душе. Каждый раз, когда он дотрагивался до нее, когда их тела соприкасались, она ощущала, как проваливалась в бездонную бездну чувства к нему. И так как она любила его беспредельно, то хотела, чтобы он получил жизнь, какую заслуживал. Чтобы он мог обезопасить свою семью, выполнить обязательства перед матерью и родными, долг, который так много значил для него.
Был единственный способ сделать это, и завтра же она приступит к осуществлению своего плана. У них осталась одна-единственная ночь. Последние мгновения. И эта ночь должна запомниться ей на всю жизнь.
Она была податлива и послушна, прижималась к нему, изгибаясь всем телом и ощущая лихорадочную дрожь предвкушения, пока он ласкал ее груди ртом, языком, губами… Он раздвинул коленом ее ноги и приподнялся над ней, продолжая ласкать ее грудь языком, а затем с громким стоном вошел в ее святая святых.
«Рейфел… Мой дорогой… Моя любовь…» – молча кричала она.
Нет, она не сказала ни слова. Она возьмет от этой ночи все, соединится с ним в последний раз, а утром уйдет.
Обняв его за шею, Даниэла приникла к нему. Они двигались в слаженном ритме, она открывалась навстречу его ударам, зарываясь лицом в его шею, и они вместе стремились к завершению… С каждым мгновением ее наполняло все возрастающее удовольствие и печальное сознание, что это никогда не повторится.
Она закрыла глаза. Ее сердце разрывалось от печали всякий раз, когда их тела соединялись. Но она попыталась забыть обо всем и сконцентрироваться на той огромной любви, которую питала к нему.