Страница 130 из 166
— Я не возражаю. Что-то будет с людьми, проживающими там по близости: сначала за одну ночь возник великолепный дворец и роскошный сад и однажды это всё также внезапно исчезнет. Забавно было бы узнать, как объяснят себе это смертные.
— Ну, допустим, предположат, что проходили съёмки фильма, на участке были установлены бутафорские деревья и дворец из пластика, картона и пенопласта. А потом всё это просто свернули и увезли в грузовых фургонах.
— А если кто-то побывал на нашем участке, допусти, чтобы наворовать фруктов и успел многое ощупать? Понять, что деревья живые, а дом — из камня?
— Любопытство наказуемо. Пусть получает психологическую травму за проникновение на чужую собственность, авось, усвоит урок урок. Надо ли нам задумываться о душевном здоровье потенциального фага, которого нам рекомендовали уничтожить попозже?
— Верно, Мохан.
Они отправились вдвоём в те места, где находился дворец, созданный Моханом.
Нана подумала, что в том же городе находится и обшарпанный пансион госпожи Елены, где она тоже была счастлива, потому что там прошли первые дни знакомства с Моханом. Комната в этом пансионе всё ещё оставалась за ней, потому что она проплатила её надолго вперёд. А вдруг пригодится кому-нибудь из богов, вдруг кому-то потребуется побывать среди бедности и запущенности, чтобы слить туда свою тоску.
Нана настроила ясновиденье и перед ней появилась картина: Дионис лежал, пьяный вдрабадан на её кровати и тут же, рядом на коврике, валялся не менее пьяный Арес. Без сомнения, некогда элитные боги олимпийского пантеона не могли справиться с тоской и страхом.
Нане захотелось прогуляться по городу, пока Мохан уменьшал в размерах деревья и аккуратно собирал их в коробочку с землёй.
Она просто переместила к летнему открытому кафе, где когда-то любила есть мороженое. Но вдруг поймала себя на том, что мороженого не хочет. Это изобрели смертные. Потенциальные фаги, люди, которых придётся много раз убивать, чтобы они не могли в дальнейшем причинить зло дэвам.
Она побродила немного по улицам, всматриваясь в лица людей, идущих навстречу. И начала ловить себя на том, что видит в этих лицах что-то очень зловещее. Ну, да, смертные далеко не такие, как прежде. В их лицах появилось слишком много гордого, независимого, самоуверенного. Попробуй согни таких, заставь снова молиться древним забытым богам, которых в своё время боялись до дрожи! Нет сомнения, фаги склонят их на свою сторону, если это не предотвратить.
Нана приблизилась к киоску, где шла торговля беляшами и купила несколько. Юная девушка мило улыбнулась ей, подавая беляши. ” — Она кажется такой приятной, — подумала Нана, — но ведь скажи ей, что она обязана питать молитвами целую толпу богов, ведь откажется же, посмеётся. Нельзя поддаваться жалости к смертным, как бы сладко не улыбались они, как бы ни были любезны. Став фагами, они сильно изменятся!»
====== Часть 82 ======
Держа беляши, Нана переместилась обратно в их с мужем дворец. Пища смертных приятно пахла, щекотала ноздри. Теперь было обидно, как никогда, что это было приготовлено смертными и богине хотелось съесть это.
Она вздохнула и, присев на пуфик посреди одной из комнат, надкусила беляш.
Фигура Мохана выросла перед ней через несколько минут.
— Любимая, ты где была? — спросил он.
— Просто прошлась немного по местам, где я была и несчастна, и счастлива, — улыбнулась Нана, дожёвывая беляш.
— А что это ты ешь?
— Беляши. Определённо, свежие!
— Но. Они с мясом, — напрягся Мохан.
— Да. Признаться, я соскучилась по мясу.
— Разве не было вкусно то, что я материализовывал для тебя во время нашего свадебного путешествия? Я готовил для тебя столько еды не из мяса, ты, вроде бы, была довольна!
— Любимый, всё было очень вкусно, но мне захотелось мясной пищи. Ты пойми, она всегда была у олимпийских богов. Мы брали её с жертвенников в храмах. Или Артемида приносила нам из лесов подстреленную дичь. А знаешь, сколько рыбы, устриц, мидий и омаров мы добывали в морях с подругами-океанидами и готовили из них превосходные блюда?
Между бровей Мохана пролегла складка досады.
— Значит, ты не намерена отказаться от мяса и рыбы, этой пищи демонов? — голос его повысился.
— Боги тоже это ели, я ведь только что об этом тебе сказала! — Нана заволновалась.
— Ваши олимпийские боги развращены не хуже демонов! — голос Мохана чуть ли не переходил в крик. — Я знаю, что до сумерек вы пили слишком много вина, а сейчас кое-кто пьёт и того больше, а с поеданием мяса вы можете даже посостязаться с демонами! У олимпийцев в норме разврат и прелюбодеяние, как будто у них нет ответственности быть чище и возвышеннее других существ, как будто они ничем не лучше демонов или смертных! Но ты, Нана, — в его голосе что-то дрогнуло и он пристально посмотрел на жену глубокими чёрными глазами и брови его огорчённо приподнялись над переносицей, — ведь ты не такая, как они, хоть прежде ты и вела себя, как они и всё-таки я уверен, что ты отличаешься от них. Ты более утончённая, мудрая, нежная. Разве тебе на самом деле хочется есть мясо?
Нервы Наны напряглись, как натянутые струны.
— А если демоны завтра станут есть только фрукты, то следует отказаться и от этого, потому что это едят демоны?
— Нет, конечно, — Мохан становился всё беспокойнее. — Зачем об этом говорить? Мы знаем, что животная пища нечистая, кроме яиц и молока, это трупы, трупы, Нана!
— Зато вкусные, — Нана ощутила, как нервозность её перерастает в злость от того, что хоть в чём-то они могут не понимать друг друга со своим возлюбленным.
Мохан, кажется, также начал злиться. Его трепетные ноздри заходили от горячего дыхания из-за нарастающего гнева. Очевидно, он не мог принять того, что жена, до сих пор такая послушная и покладистая, согласная во всём, может ему не подчиниться сразу и навсегда.
— Отлично, — проговорила он, — значит, я не могу найти аргументов, чтобы вызвать у тебя отвращение к мёртвой плоти. В таком случае, я скажу тебе: Нана, если ты меня любишь, то откажись от мяса — навсегда! Я хочу доказательств твоей любви!
Нану словно обжёг внутренний огонь, она не поверила ушам: её любимый пытался манипулировать ею? Он использует её любовь к нему, чтобы заставить сделать так, как нужно ему?
— Хорошо, я не буду есть мяса, — ответила Нана и взгляд её сделался колючим, — если и ты докажешь мне свою любовь!
— Я слушаю тебя, Нана.
Нана поднялась с пуфика и пристально посмотрела в глубокие, как космос глаза мужа.
— Докажи, что ты меня любишь. Начни есть мясо!
Мохан задышал ещё глубже и тяжелее:
— Ты издеваешься? Я, верховный бог Тримурти, должен есть пищу демонов по твоей прихоти?!
— Но ведь я должна по твоей прихоти перестать есть мясо. Чтобы доказать тебе свою любовь. Почему ты не можешь доказать мне свою любовь, начав есть мясо, как все мои олимпийские боги?
Смуглое лицо Мохано потемнело ещё сильнее. Он был разгневан всерьёз. Он резко развернулся спиной к жене и большими шагами покинул комнату, громко хлопнув дверью.
Нана снова плюхнулась на пуфик и швырнула на круглый столик, стоявший неподалёку, недоеденный беляш. На душу опустилась невыносимая тяжесть. Вот, она поссорилась с любимым мужем, а ведь прошло совсем мало времени после их свадьбы! Ведь казалось, что они так хорошо понимают друг друга, живут душа в душу. И ведь действительно, до сих пор она была согласна во всём с Моханом! Может быть, надо было уступить? Может, настала пора отвыкать от прошлого, когда она сама всё решала и делала то, что хотела? Да кому, как не ей, богине любви, не знать, каких жертв требует любовь! В конце концов, можно было бы съесть мясное, находясь где-нибудь подальше, чтобы Мохан не увидел. Надо ведь было уступить?
Нана пересела с пуфика на кресло и погрузилась в тягостные раздумья. У неё появились мучительные сомнения в любви Мохана. Можно было бы в таком случае всё поправить, применив своё умение владеть энергией любви, но… До сих пор он любил её просто так, она ничего для этого не делала. И что, у этой любви оказался такой короткий срок?! Мохан разведётся с ней?