Страница 107 из 581
— Владычицей Уральского Камня является моя сестрица младшая, — но я не удовлетворился подобным ответом. Пусть её интонация и эмофон ни на йоту не изменились, всё так же голос её был завораживающим, но моя интуиция уверяла меня в том, что сестрицу она свою не любит, если даже не ненавидит. Она явно что-то утаивает, и раз уж я ей нужен, то можно немножко понаглеть. Долги между богами это дело очень щепетильное. Если один бог затягивает с выплатой оговорённого долга другому богу, с момента задержки и неисполнения, он начинает терять свои силы, которые утекают к тому, перед кем не выполнены обязательства. А она уже восемьсот лет не может покинуть Капище, если, конечно, не врёт, и это означает, что как минимум эти восемь веков Дух Леса тянет из неё силы.
— Моя младшая сестра Валиса смогла удержаться на Земле и всё благодаря своему мужу. Она замужем за ещё одним полубогом по происхождению, что к этому времени уже достиг божественного ранга — Кощеем. Страшный разумный и поэтому я тебя предостерегаю, лучше тебе не соваться во владения моей младшей сестры на Уральский Камень и за них, в восточную Сибирь, где правит её Муж, сын Чернобога и смертной девушки-медиума, тело которой в момент зачатия Кощея было аватаром Морены, — у меня нет слов! А я ведь хотел обязательно туда заглянуть и постигнуть знания шаманов местных народов, что проживают в тех краях. И всё после того, как прочёл в библиотеке Морганы переведенный дневник Архимага Древнего Шумера, который побывал в тех краях. Все Архимаги тех времён, да и нынешних думаю тоже, ещё те снобы с непомерным самомнением. Так вот, этот маг древности писал, что его самым умным решением за всю его жизнь было то, что он не успел показать повстречавшимся на его пути шаманам Северо-Восточной Сибири свой истинный характер и, поддавшись тогда блажи, решил выказать уважение «дикарям» и принять приглашение быть их гостем. Как же он тогда пересрал и хвалил себя за свой каприз, что не проявил агрессии и не стал предпринимать попыток силой получить желаемое, а конкретно знания из разума этих «дикарей». А ведь ранее он так и делал.
Его же уверенность в собственной непоколебимости была растоптана в тот миг, когда старый шаман, что был старшим со стороны племени и принимавший его в своём чуме, призвал Высшего Огненного Духа, что по силе был в несколько раз сильнее Архимага, для того, чтобы всего лишь разжечь костерок, на котором собирался заваривать травы для гостя и готовить праздничный обед. Специализацией же Архимага была Водная стихия и, находясь на большом удалении от крупных водоёмов, у него не было никаких шансов против Высшего Духа Огня, что по сути является астральным богом, олицетворяющим концепцию своей стихии.
Предупреждение Василисы пришлось мне как нельзя вовремя, и если бы не повешенные уже ею на меня обязательства в помощи, заключающейся в необходимости соваться к Древнему Духу Леса, было бы вообще замечательно.
— Скажите, Василиса, а как мне отыскать этого духа леса? Ведь если он сам того не пожелает, я его никак не отыщу, — я хоть и хотел воспользоваться на полную таким источником интересных сведений, как Василиса, и расспросить её обо всём меня интересующем в плане их магии и истории этого мира, но также сильно мне хотелось оказаться как можно дальше от неё.
Впервые в этом мире меня смогли принудить к чему-то, что мне лично вообще ни во что не упёрлось. И мне стоило огромных трудов и концентрации спрятать эти свои мысли от неё во второстепенных потоках сознания. Не знаю, как ей удается обходить мои ментальные щиты, но насколько я понял из нашего недолгого общения, она может отслеживать мысли только моего основного потока разума. И в нём я сейчас выглядел для неё, как пускающий слюни идиот, очарованный и околдованный её красотой и шармом, которому с огромным трудом удаётся усидеть на месте и не наброситься на богиню, что заняла все мои мысли. А все мои истинные мысли и желания, как я хлестаю её своей противодемонической цепью, спускаю с неё кожу и лью на её оголённые мышцы и нервы кислоту, ей видеть не стоит. Мне очень хотелось её удавить!!!
Ничего, тварь, я ещё отыграюсь на тебе. Благо мне быстро удалось справиться с её приворотом, природу которого я так и не смог установить, ведь на моё ментальное тело и чувственный дух не производилось никакого влияния, да и в воздухе, еде и питье не было посторонних примесей, что могли так на меня влиять. Ей удается влиять только на мой основной поток сознания, а так как я давно имею привычку мыслить постоянно в нескольких потоках, которых у меня уже семь, и пара из них дублируют друг друга, мониторят моё состояние и отслеживают постороннее влияние на меня, мне удалось обнаружить несоответствие моих поступков и мыслей, выбивающиеся из моего привычного образа.
— Я открою тебе портал на моё древнее капище и стоит тебе только на нём появиться, как он сам появится. За это можешь не волноваться, — скромно проворковала эта змея.
— Тогда перейдём к вопросу вознаграждения, — пришлось мне немного выйти из образа, но она знает о моей нечеловеческой природе, сама такая. А змеи просто так не дергаются, так что всё в рамках предполагаемого ею моего поведения.
— Если ты справишься и закроешь мой долг перед Лешим, я отдам тебе одно из двух змеиных яблок, которые имею. Это невероятная ценность! — но не видя понимания в моих глазах, я ведь о подобном фрукте слышу впервые, она сподобилась на разъяснение.
— Эти яблоки росли в подземном мире в саду моего отца, и выращивал он их только для себя. Съев когда-то такое яблоко, обычная змея превратилась в Змея-Горыныча, после чего отец поставил его на страже врат в свой мир, — На врата в Тартар эллинов Аидом был поставлен Цербер в качестве стража, а у славян значит Змей-Горыныч на этой должности подрабатывал? Прикольно!
— А Вы уверены, что поедание этого яблока благосклонно скажется на моей силе? — конечно, выказывать свои сомнения богине это либо глупость, либо наглость, но я мог себе такое позволить, чем и пользовался.
— Да! А так как у тебя истинная суть — Змий, то на тебя оно окажется максимальный эффект, и ты сразу же обретёшь божественную силу, — как она нахваливает его и давит на меня, чтобы я поскорее сорвался к Лешему.