Страница 64 из 171
Зар, тем временем, светил своим светляком, глуша им бесов и вполне успешно их кромсая. Индрик включился в развлекалово, отвешивая тварям мощных пинков и давя их — жрать бесов, после давних событий, он опасался.
А я, встречая прыгающих из темноты бесов рубящими ударами кладенца, призадумался. И даже вошёл в полумедитацию: и да, мудрый я оказался прав. Бесы координировались, да фактически создавали коллективный разум стаи в эфире. Вот я вам сейчас малину то и подпорчу, порадовался я, портя бесам малину. И… чуть не угробил нас с Заром.
Дело в том, что после уничтожения эфирной связи, уровень интеллекта бесов упал до величин чуть ли не отрицательных. И вся эта пакость, без какого бы то ни было порядка, радостно запрыгала на нас. Но — отбились, хотя и с трудом. Мне ногу рогом задело, пробив доспех. Зару — руку, так же. Но все бесы были благополучно прибиты.
— Уф, — почти синхронно вырвалось у нас, улыбнулись, но братец тут же посмурнел.
— Гор, ты использовал огонь. Как? — требовательно уставился он на меня.
— Я — маг воздуха. И это мой воздух, — привычно, ещё со времён Отмороженного ответил я.
Братец надулся, как мыш на крупу, но я решил развернуть ответ.
— Это и вправду воздух, Зар. Постараюсь научить, — с некоторым сомнением выдал я.
Дело в том, что без чёткой НКМ в башке — хер знает, что выйдет. В данном случае я не собирался зажимать знания, уж по воздуху — точно. Но вот удастся ли донести до этого с-с-студента принцип работы с атомами отдельных веществ — жорун ведает.
Братец на мои слова скривился, покивал в стиле “верю, ага-ага”, но я решил пока не устраивать разбора полётов — реально не до того пока.
А тем временем из Топляков вывалила орда пейзан. Подпрыгивали, ликовали и славословили “господ Стрижичей”.
— Ты это, Трисил, — поманил я старосту. — Пожрать нам сообрази. Лошадям тоже. И доспехам не совсем уж дрянь — кости, кожу. Хер они бесами нажрутся, — констатировал я.
— Нешто попятнали, благой господин Стрижич?!
— Ты, бес подери, Трисил, не умничай, а веленое исполняй! — возмутился я.
Отчитываться ещё, блин, перед ним! И сам как будто слепой, не видит — в местах повреждений биодоспех горбился этаким шрамом, помогая телу и себя латая. Но пожрать ему после “травмы” нужно, а то срок жизни ощутимо сократится.
И вот, развалились мы уже в Топляках, питались, биодоспехи в кучу шкур и костей (да и мяса там хватало) скинули. Индрик тоже питался, так что за отсутствующими ушами пищало, да и щучий Мудрозвон что-то потреблял.
Пейзанство широко раскинулось вокруг нас, славословно гудя и негромко славословя. А я принюхался, хмыкнул, да и поманил Трисила.
— Во охотке девки-то, Трисил?
— Ой как в охотке, господин Стрижич!
— Ну вот и радость им, — счастливо улыбнулся я. — Зар, братец мой!
— Чего тебе, Гор? — настороженно уставился на мою лыбу с-с-студентик.
— Сыт ли ты, не тревожат ли раны? — проявлял заботу я.
— Благодарствую, сыт и не тревожат, — совсем занервничал парень.
— Ну и заебись, — обрадовался я, не столько ругаясь, сколько пророчествуя. — Трисил, сегодня семя Стрижичей… ну и всё такое, — завернул я излишний пафос. — Брат мой, Стризар Стрижич, дев осчасливит, с лонами ихними. Веди в избу ёбскую.
— Так сами побегут, Стригор Стрижич!
И вправду, пара десятков греющих ухи девок, оглядываясь, щеманулись к избе.
— Гор, я…
— Пойдёшь и отлюбодействуешь всех, — отрезал я. — Бремя наше, Стрижичье это. А коли разум приложишь — поймёшь, зачем.
— Так отец же…
— Стривед помер от зелий да невоздержанности. А у меня всё по расписанию, раз в четыре седмицы деревенька. Мне что, уламывать тебя прикажешь?
— Да… ну… пойду я?
— Бегом!
И поскакал, горным козликом, феромоны тоже почуял. Вот и зашибись, растянулся довольный я на траве, положив под голову бочину довольного и сытого Индрика.
— А ты, Стригор Стрижич отчего…
— Отстань, Трисил, — продемонстрировал я старосте дулю. — Пусть братец отдувается. Ну а не справится — куда я денусь. Осчастливлю, дев с ихними лонами алкающими, — вздохнул я. — Но, думаю, справится, так что не мешай отдыхать.
— Понял, господин Стрижич, удалюсь, чтоб не мешать?
— Удаляйся, и остальных прихвати. Тут брата дождусь, — помахал я на пейзан лапой, в стиле кыш-кыш.
И вот, валяюсь я спокойно, с чувством глубокого удовлетворения, как ни парадоксально это звучит, учитывая, от каких трудов я откосил. Мысли думаю мудрые, расчёты в Архиве провожу, и прикидываю, а не вздремнуть ли мне.
И тут, значит, просто шибает феромоном женским, причём адресно, причём меня! Вот ведь, фигня какая, вскинулся я, стараясь вкатить выкатившиеся на рефлексе яйцы. И вижу, стоит значит давешняя девчонка, которая от “любодейства с жутким Стрижичем” ревмя рыдала и вообще. Смотри на меня, яйцы выкаченные и губы нервно облизывает.
— Ты знаешь, я бы спросил, надо тебе чего, — вздохнул я. — Но и так всё чую. Ты что, с тех пор в охотке?
— Да, господин Стрижич… я с вами хочу!
— Героиня воздержания, блин, — закатил я глаза. — Ладно, иди сюда. Будем эксгибиционизмом и педагогизмом страдать, — вздохнул я, осознавая, что это даже не карма, а полный кармец.
И от повинностей осеменительных мне, похоже, откосить не удастся. Ну да ладно, одна всё-таки, а не толпа. Да и симпатичная, и забавная, главное — не привязываться, у меня и так служанок полные покои, друг друга удовлетворяют, по причине занятости моей время от времени!
— А почему страдать, Стригор Стрижич? — испуганно округлила глаза девчонка, но всё же шагнула ко мне — у неё аж бёдра влажные были.
— Хорошо, я страдать, ты наслаждаться, — дозволил барственный я.
И отымел её во все дыхательные и пихательные. Сама пришла, да и возбудила меня своим феромоном концентрированным! Впрочем, жертва имения, хоть и страдания стонами тихими проявляла, но после первого захода сама придвинулась и хобот потеребила. Ну, значит, не прониклась, решил я и проник по новой.
Впрочем, на фоне ударного осеменения прошлых раз, сегодня как-то вообще целомудренно. Даже в удовольствие, довольно потянулся я, когда девица на подкашивающихся ногах и с ошалевшей мордашкой брела к дому.
Интересно, там Зара насмерть не затрахают, лениво думал я, но забил: хрен с-с-студента затрахаешь. Он сам кого хочешь затрахает — меня вот, своей студентностью уже.
И, часика через два после рассвета, заметно отощавший и шалой Зар выполз из ёбской избы. Проблеял что-то нечленораздельное, но на щучину свою взобрался бодро, на ёбскую избу оглядываясь.
Правда, я так и не понял — с ужасом или ожиданием? Хотя, по-моему, и с тем, и с тем.