Страница 153 из 171
— Что изволите, Стригор Стрижич? — бухнулась девица.
— Посидим пока. Вход контролируем, ходов тайных нет…
— Есть, — послышалось от Храбры. — Подо мной, — уточнила она.
— Ну, я там не проверял, — выдал охренительно деликатный я. — В общем, нечего нам болванов изображать, посидим. В ход никто не проберётся?
— Никто, либо предупрежу, — пробормотала Храбра.
— Во-о-от. Сидим, ждём, — на что Бора, подумав, кивнула.
Хмурая Храбра с полчаса листала бумаги. Не менее хмуро поднялась, кивнула приткнувшемуся в уголке Несмеяну и выдвинулась, сопровождаемая нами. Зашла в несколько явных складов, обежала их взглядами, похмыкала и выдвинулась из мануфактуры.
Я уж думал полюбопытствовать, а чего енто там: захочет сказать — скажет, не захочет — не скажет. Так-то пофиг, но интересно, а язык спросить не отвалится.
Но Храбра сама решила нашу компанию в результаты посвятить.
— Всё по документам совпадает, на вид уж точно. Мало товаров в скупку приходит — непонятно почему, — задумчиво протянула она.
— А Рост — имперского рода? — уточнил я.
— Все управляющие мануфактурами имперскими — имперского рода.
— А чего ж его не вызвали в Приказ? — продолжал интересоваться я.
— Мануфактуры, Стригор Стрижич — Земской Приказ. А мы — Опричный, — хмыкнула Храбра. — Проверить мы можем, на то Императора воля. Но с места срывать, дело руша — нам не можно. Коли нет уверенности в деяниях супротив Империи. А её ныне…
— И нету, — закончил я, понимающе кивнув. — Благодарю за разъяснения.
— Пустое, — отмахнулась Храбра. — Ныне нам путь лежит в родовое городище, Стригор Стрижич. Так что…
— Готов к нанесению оскорблений, — отрапортовал Храбре. — Со страшной силой и действием, — подумав, дополнил я.
В родовой квартал мы попали по предъявлению ярлыка беспрепятственно, правда, один из Чернобожичей скривился, а ветер донёс до меня бормотание “ещё одна”.
Последнее я говоруном Храбре доложил, на что она еле заметно кивнула. И доехали мы до избы градоначальника — довольно высокого, но не широкого, метров тридцать в основании кораллового шпиля. Угольно-чёрного, с отливом, куда деваться.
И вот тут нас поджидал облом: стражи, пара чернобожичей, на ярлык покивали, но нашу компанию послали. Не слишком матом, но не слишком приветливо:
— Чернослов Чернобожич занятый пребывает, — пуча на нас бешеные глаза, выдал один из стражей. — Сие для служак имперских ярлык, а не для него, — потыкал он перстом в пластину. — Коль нужда у вас до градоначальника нашего — обращайтесь с прошением, он рассмотрит и дозволение вас до него допустить даст. Или нет, — пожал страж плечами.
— Мне потребен не Чернослов Чернобожич, а господин Рост, глава имперской мануфактуры, — заносчиво выдала Храбра.
— Ну так нет его тута, ищите, где есть, — отрезал второй страж.
Препираться с ними Храбра не стала, а очень неторопливо двинула горбунка по дороге. При этом фоня эфирными волнами телепатией и досадливо морщась.
А я прикидывал. В целом — Чернобожичи вообще и Чернослов ентот были в своём праве. Они Императору ни подданые, ни на службе имперской. Родовичи на родовой земле. И всё тиунство Храбры на пороге родового квартала заканчивается. Был бы Навьград как Росток — то возможностей у тиуна было бы до хрена. Но Навьград “завис” в подвешенном положении, ну и Империи, Императору, а тем боле тиунам каким-то там нихера не должен. Де-юре, по крайней мере, но тут или экспедиционный корпус, или хрен знает как.
— Клятые психи, — с расстроенным видом в сердцах бросила Храбра. — Ни лешего ни чую, — почти пожаловалась она.
— Ищем этого Роста? Точнее — имперца в этом здании? — уточнил я.
— Да, Несмеян не врал, — ответила Храбра, с интересом на меня уставившись.
— Могу проверить, — решился я. — Если есть имперец в здании — почую. Надо?
— Надо, Стригор Стрижич. Весьма обяжете, — поклонилась Храбра.
Не слишком низко, но вполне уместно “услугу оказывающему”.
— Пустое, — слегка улыбнулся я, возвращая её же фразу.
И начал выдыхать воздушный эфир. Здание, конечно, пропитано энтропией, но у меня ветер, а не ажурность ментальная. Кроме того, мой эфир — не метод познания, а метод передачи метода — интерпретирует данные Архив. В общем, минут за десять, надышал я эфира достаточно.
— В здании только Чернобожичи, — озвучил я.
И только получил кивок от Храбры, как в нашу сторону почти бегом рванула троица Чернобожичей. И добежали, весьма бодро. Пара привратных стражей и некий тип, чуть старше.
Вот хрен знает, что за тип. Но если в рамках рода дифференциация властных полномочий определяется степенью бешености и выпучивания буркал — то охрененно главный тип, факт.
Впрочем, и в плане эфира дядька был силён. Но мои выводы прервал его рёв:
— Совсем имперцы страха не ведают! Ты, шлюх…
А на этом месте его рёв прервал мой меткий плевок. Моя работа, как-никак. Плевок вышел знатный, утверждающий мою могутность и плевальную доминантность.
Дядька в выпученными буркалами и заплёванной рожей аж на задницу на мостовую шмякнулся. А стражи дёргаными движениями задёргались, за кладенцы ухватились, эфиром пыхнули… И переглянулись. И замерли.
Вот психи-то психи, но поняли, что не нападение это. Ну, впрочем, посмотрим, что от плевков оттёртый изрыгнёт.
Оплёваный оттёрся, вскочил, ну и начал изрыгать:
— Поединок, немедля! Хам, невежа…
— А я — Стригор Стрижич, господин Хам Невежа, — вежливо представился я в ответ.
И несколько даже забеспокоился — Хам Невежа рожей не побагровел, а реально почернел. И буркалы свои бешеные не терял лишь с помощью эфира — настолько они были вытаращены.
— Ыыыы… — проревел-прошипел он.
— И да, слова поносные в присутствии родовишен благородных только Хам и Невежа изрыгает, — дополнила моя куртуазность. — Так что имя вам подходит…
— Черномил Чернобожич я! — проревел дядька.
А я наблюдал именно “почернение”, без шуток. То есть, паразитные потери эфира у Чернобожичей были под стать Дыйечам. Не в “спокойном” состоянии — спокойные психи были родовичи как родовичи.
А вот в бешенстве “энтропия текла по их венам” и фонила в пространство лёгким дымком. То есть он мордой чернел без кавычек — щитовидка в его кровь загоняла черноту, видимую простым глазом. И белки посерели, отметил я.
Ну да ладно, это “косметика”. А по факту — неприятный момент. Связь “эфир-эмоции” работала, это раз. То есть, и так на четверть сильнее меня в плане эфирного органа дядька скакнул в силе раза в полтора.