Страница 20 из 36
Колдунья в парилке долго не продержалась, минут через пять вылетела с ошалевшими глазами. Натопил и пару нагнал я там под себя, непривычный человек долго не продержится. (Хе-хе). Завернутая в простыню, пролетела она мимо меня, хлопнула дверь и я услышал, как полилась вода. И сразу донеслось повизгивание — вода то ледяная, Вновь дверь в предбанник распахнулась со стуком. Гостья моя вошла, завернувшись в простыню подмышками. Схватила с лавки вторую, начала вытирать ей короткие волосы, начисто изведя мой запас сухих «оберток».
Теперь уже я, играя роль гостеприимного хозяина, налил ей пива в глиняную кружку, бухнул эту самую кружку перед ней на стол.
— Ага, спасибо. — кивнула она и вновь потянулась за бастурмой.
У меня мелькнула мысль, что, пожалуй, я это симпатичное создание прокормить не смогу. Несмотря на юный возраст и даже несколько субтильное сложение, есть она была готова постоянно. По крайней мере, бастурму исчезла с блюда очень быстро, я едва успел схватить себе еще кусочек.
Ладно, будем считать, что колдунья у меня уже освоилась как дома. И ей от этого хорошо. А как насчет того, чтобы поделиться знаниями с гостеприимным хозяином? А так же с самоотверженным и щедрым человеком, не пожалевшим честно заработанных денег для того, чтобы вывести ее розовую попу из-под страшной угрозы?
— Вкусно! — оповестила меня Маша после того, как прожевала последний ломтик бастурмы.
— Спасибо! — сказал я, сделав вид, что польщен.
Она кивнула, показав, что оценила мою признательность, и вернулась к молчаливому питью пива. Хм… Девушка субтильная, а вот аппетит у нее — поди прокорми.
— Ты куда собираешься ехать? — вдруг спросила она меня.
— В Серые Горы, к гномам. А что?
— Да так, ничего. Удивляюсь просто. Сам куда-то намылился, а меня в доме бросаешь. Не боишься, что обворую?
— А что у меня воровать? Если только сам дом разберешь да как сруб на вывоз продашь. — усмехнулся я.
Странно было бы, чтобы кто-то покусился на мое небогатое имущество. И ценного то у меня и было всего, что машина, да оружия несколько стволов. На машине я уеду, часть стволов с собой возьму, а что останется… Ну, из моей пирамиды не всякий большой колдун сумеет без моего ведома что-то в руки взять. Может и без рук остаться. Или без башки. Шкафом этим со мной как раз Васька-Некромант за одну работу рассчитался, и на нем такие заклятья гадские лежат… Лучше не пробовать. Я его уже сам потом в оружейную пирамиду переделал.
Тот же Васька в нашем городском банке сейфы заклинал. И что вышло? Когда банк наш грабили, двое грабителей там, в подвале и остались. Чего ждут от магических ловушек? Огня, холода, падающего камня, чего угодно. Привыкли, что все на стихийном волшебстве держится. А вот заклятия «Покрывало праха» точно не ждут. И отмычек то таких охранных систем не делают. Просто не догадываются. Не предполагают, если угодно, что некромант ловушку будет настраивать.
В нашем случае, так и остались двое налетчиков навечно привязанными к этому сейфу в виде голодных духов. И то, появляющиеся в нашем мире только с разрешения ночного сторожа. Он их на ночь выпускает у сейфов покрутиться, а с рассветом выгоняет из нашего слоя. А им остается лишь мечтать о новом грабителе, или придется оставаться голодными до конца эпох.
Вот с подобным сюрпризом «от Васьки» и пирамида у меня. О чем я, на всякий случай, под соусом «случайно не напорись», и поведал своей невольной госте. Та легкомысленно кивнула, пошарила машинально рукой по блюду, пытаясь найти на идеально чистой поверхности еще ломтик вяленого мяса, не нашла, выпила пива, затем снова спросила:
— Ты меня собираешься здесь держать, пока долг не отдам?
— Не знаю, если честно. — пожал я плечами. — Не думаю, что ты сможешь его отдать деньгами, ты все же не местная, работы у тебя здесь нет. Откуда тебе деньги брать? Но ты колдунья не из последних, в этом меня не обманешь. А я — охотник. Глядишь, придумаем, как помочь друг другу. И оба в накладе не останемся, вместе заработаем. Тебе ведь лишнее золото помехой не будет, верно?
— Как от колдуньи, от меня толку ноль. — заметно расстроилась она. — Дай бог через месяц Силу почувствовать. А сейчас я вообще безрукая. И спешу я, к тому же.
— Далеко?
— Далеко. Отсюда не видать.
Я пожал плечами, сказал:
— Поспешишь — людей насмешишь. — усмехнулся, и добавил: — Или урядников об стенку приложишь. И ты бы сейчас не в баньке, а в камере сидела, а в понедельник после другой баньки в больничке лежала, кверху задом. А на целителя у тебя денег нет, так что отмучалась бы по полной программе.
— Ну, хватит, может, мне об этом напоминать! — возмутилась колдунья Маша. — Не лежу же в больничке? Не лежу. Ну и хватит об этом.
— Ты имеешь в виду, что ты сама так ловко выкрутилась?
— Не сама! — чуть не крикнула она. — А какая разница?
— Разница? — треснул я ладонью по доскам стола с такой силой, что посуда подпрыгнула. — А очень простая разница. Я за тебя отдал все, что заработал, своей башкой рискуя. За эти деньги меня вчера утром чуть не съели, а теперь я, князь такой, могу их все до копейки отдать за то, чтобы какой-то ведьме-недотепе задницу не надрали. С которой я даже незнаком. Потому что я им лучшего применения не нашел, наверное. И взамен даже спасибо не услышать.
Я действительно всерьез разозлился. Я не жадный, легко пришло и легко ушло. Но если бы кто-то мою задницу из под молотилки вытащил, просто проходя мимо, то я тому, как минимум, был бы благодарен. А этой я теперь досадная помеха к осуществлению личных планов. Застряла она со мной здесь, досада, понимаешь, какая. У нее это по выражению лица видно.
Именно с таким выражением она снова машинально пошарила рукой по тарелке в поисках бастурмы, нащупала пустоту, осмотрела чисто выметенное блюдо, потом возмущенно сказала:
— Больше нет, что ли?