Страница 12 из 14
Папа удовлетворился ответом доктора и успокоился. Я тоже успокоился, хотя и не был особо встревожен.
Доктор попросил папу выйти в коридор и подождать его там, а меня повезли на процедуры. В груди уже перестало болеть. Наверное, подействовали те таблетки, что дал мне доктор. Тут пахло хлоркой, так пахнет в туалете у мамы на работе. Она говорит, что хлорка убивает все микробы. Мне тут не понравилось.
Я уже бывал в больнице. В прошлый раз я сломал руку. Хотел залезть на папин автобус и упал с него. Все так быстро произошло, что я не почувствовал боли, а просто лежал рядом с автобусом, пока не пришел папа. Он поднял меня на ноги, и тут же хлынула тысяча игл – боль была невыносимой, я начал плакать. Я плакал, пока папа вез меня в больницу. Плакал, пока был в больнице и мне накладывали гипс. Плакал, когда ехали домой. Перестал плакать, только когда увидел маму.
В тот день мама и папа сильно поругались. Я вышел из комнаты, чтобы сказать маме, что папа не виноват, что я сам полез на автобус и что мне сейчас совсем не больно. Мама с папой ругались на кухне. Я подошел к коридору и выглянул из-за косяка двери. В коридор прилетела тарелка и разбилась о стену, маленький осколок попал в меня. Я спрятался под кровать в гостиной. Папа зашел в гостиную с криками, что мама дура и что она его уже достала. Все это сопровождалось словами, которые мне нельзя было произносить. Мама зашла следом за папой и тоже выкрикивала, как она устала от папиных пьянок, что все соседи говорят, как папа ходит налево. Я тогда еще подумал, что соседи врут, ведь папа не только налево ходит, но и направо может ходить, и прямо тоже. А когда мы с ним играли в ковбоев, то он убегал от меня задом наперед и даже споткнулся о шланг и с грохотом упал на мамин тазик со стираными вещами. Я тогда тоже начал пятиться назад и специально упал, чтобы папе не было обидно.
Я уже хотел было вылезти из-под кровати, но увидел, как мама ударила папу по лицу. Я испугался, прижался к стенке и спрятался так, чтобы мне было видно папу и маму. Папа покраснел от злости, его глаза стали красными, он схватил маму за руки и швырнул в шкаф. Дверки шкафа сломались, и мама провалилась в него. Я выскочил из-под кровати и накинулся на папу с криками: «Не трогай маму!»
Папа ударил меня тыльной стороной ладони по лицу, и я упал. Папа посмотрел на маму, потом на меня, молча взял куртку и вышел из дома. Я подполз к маме, чтобы успокоить ее, но она не успокаивалась. Мама начала целовать меня и спросила: «Сильно больно, сынок?» Я ответил, что нет.
Я встал и начал помогать маме вылезти из шкафа. Я обещал маме, что завтра починю дверцы шкафа, хотя даже не представлял, как это сделать. Мама встала, вытерла фартуком слезы и пошла в коридор собирать осколки от разбитой тарелки. Мама присела на колени и снова начала плакать. Я подбежал к маме, обнял и сказал: «Не плачь, мама, я сейчас все соберу, ты только не плачь». Погладив маму по голове, я начал собирать осколки. Мама посмотрела на меня и сказала: «Сынок, никогда не будь таким, как твой отец».
Эти слова я хорошо запомнил и часто вспоминал их.
– Сынок, мальчик мой, как ты? – мама залетела в палату и начала осматривать меня.
Почему-то первым делом меня все хотели осмотреть. Я улыбнулся маме и сказал, что все хорошо. Мама еще раз осмотрела мои руки и ноги и повернулась к папе.
– Ты придурок конченый, ты чуть не угробил нашего сына! Ты вообще соображаешь, что делаешь, или совсем свои мозги пропил? Ты что должен был сделать? – мама не дала папе ответить и сама ответила на свой вопрос. – Ты должен был отвезти сына в парк и потом привезти домой. Ты вообще помнишь, что у него сегодня день рождения? Я чуть с ума не сошла, думая, где вы, что с вами! Твой телефон отключен. Я обыскала весь парк вдоль и поперек, обошла все местные бары. А ты, ублюдок, наверное, в это время кувыркался с какой-нибудь потаскухой! Я молю бога, чтобы Андрей не присутствовал при этом. Какой же ты… ты… – мама не завершила, что хотела сказать, и заплакала.
Папа сначала стоял молча, но потом они начали ругаться. Папа произносил столько слов, которые мне нельзя было произносить, что в палату зашла девушка в белом халате и попросила папу и маму быть тише и следить за языком, так как они находятся в больнице, а не у себя дома.
Папа начал говорить тихо, но не опуская оскорбления в сторону мамы. Мама не отставала от папы, но в ее словах не было слов, что были под запретом для меня. Слова перешли в действие, папа толкнул маму, мама ударила папу кулаками по груди. Папа сказал, что мама шлюха, после чего мама дала папе пощечину. Я не знаю, что это значит, но папа часто говорил это маме. Папа замахнулся на маму.
– Ну давай, ударь меня! Пусть все увидят, какой ты ублюдок! Какой пример ты подаешь своему сыну?
Папа опустил руку, посмотрел на меня и, ничего не сказав, вышел из палаты.
– Конечно, мы только и умеем, что уходить. Иди к своей драной потаскухе, ублюдок! Как же я ненавижу тебя…
Мама села на стул и снова заплакала. Немного поплакав, она успокоилась и села ко мне на кровать.
– Сынок, извини за то, что мы тут с твоим отцом устроили скандал. Тебе точно уже лучше?
– Да, мама, все хорошо.
– Расскажи мне, пожалуйста, как так получилось, что вы попали в аварию.
– Не знаю. Я был на заднем сиденье, и все так быстро произошло, что я ничего не успел увидеть, а потом я потерял сознание.
– Хорошо. Главное, что ты жив. Ладно, не будем о плохом. Лучше расскажи, как вы сходили в парк. Тебе понравился батут? Как тебе на вкус сахарная вата? Я была в парке и видела, какой там большой батут. Я бы точно испугалась залезть на него.
Раз мама видела батут, это значит, что его не убирали. Скорее всего, папа просто не увидел его из-за того, что так рано встал, или, возможно, батут перенесли в другое место. Я не хотел, чтобы мама и папа снова начали ругаться, и сказал маме, что мне очень понравилось прыгать на батуте и что я не испугался залезть на самую вершину. Также я рассказал, как папа купил мне сахарную вату и какая она была вкусная. Почему-то я начал придумывать еще много того, что мы с папой не делали. Например, что мы ходили на качели или что катались на лодках и даже стреляли из пневматического оружия по банкам и выиграли плюшевого медведя. Я чуть не попался на лжи, когда мама спросила, где плюшевый мишка, и я решил, что остановлюсь на этом. Я сказал, что медведь, скорее всего, остался в машине.
Мы немного помолчали, и мама принялась что-то искать в сумке.
– Хочешь, я тебе почитаю?
– Хочу.
Я любил, когда мама читала мне, и с удовольствием согласился. Мама легла рядом со мной на больничную кровать и стала читать мне рассказ про трех товарищей и девушку, которая тоже болела, только не как я, когда простыну. Простуда проходит быстро, а девушка не могла вылечиться, судя по рассказу.
– Мам, как называется эта книга? – не знаю, зачем я это спросил.
Возможно, потому что это не детская книга. Мама всегда читала мне только детские книги, и я всегда угадывал их названия.
– «Три товарища», автор – Эрих Мария Ремарк, – ответила мама.
Если честно, мне эта информация ни о чем не говорила. Я хотел, чтобы мама почитала мне «Дядю Степу», которого я приметил в магазине сегодня утром.
– Мам, мне скучно. Эта книга совсем не веселая, – и я начал тянуться к книге, чтобы мама закрыла ее и перестала читать.
– Извини, сынок, у меня с собой была только эта книжка.
– А где ты ее взяла?
– В библиотеке. Пожалуйста, не дергай так страницы, мне ее надо вернуть. И вообще, к книгам нельзя так относиться, у каждой книги есть своя душа.
Мама перестала читать, и мы проболтали так, пока я не уснул. Папа так и не вернулся в больницу.
Глава 9. «Андрей». Выписка из больницы
Меня выписали из больницы, и я приехал домой. Не сам, конечно, меня забрала бабушка. Мама много работала. Если я ее правильно понял, ей пришлось брать лишние смены, так как папа остался без работы после аварии. У папы взяли кровь на алкоголь, и тест показал, что была превышена допустимая норма. Его лишили водительского удостоверения, а так как папа работал водителем, то без водительского удостоверения он не мог исполнять свои обязанности. Папа теперь большую часть времени находился дома и стал пить еще больше. Это еще одна из причин, почему папа не смог забрать меня из больницы.