Страница 12 из 13
И, надменно ухмыльнувшись, покидает уборную, напоследок оглушительно хлопнув дверью.
Но ничего. Завтра мы обязательно вернемся к тому, на чем остановились. Завтра я все объясню Сабине своими коронными методами, и ей ничего не останется, кроме как со мной согласиться. Я умею быть убедительным.
Но, как обычно это бывает, жизнь вносит свои коррективы. Я и предположить не мог, что последующие события так круто изменят мою жизнь.
Глава 14
Сабина
– Не волнуйся, Сабиночка, Лиюшу я забрала из садика. Она покушала, сейчас рисует, ждет тебя. Не торопись, на улице погода – дрянь, не хватало еще, чтобы ты поскользнулась и упала. Или же простудилась, – успокаивает меня в трубке Антонина Ивановна.
Антонина Ивановна – наша с дочерью личная фея-крестная. А еще Маша, которая не бросила меня в тот сложный период и помогала во время беременности. В частности, присматривала за мной, не разрешая съезжать вплоть до родов.
Я бралась за любую работу, чтобы отложить деньги на рождение дочки и съем какого-нибудь уголка. И решилась съехать от Маши, только когда Лие исполнилось три месяца, и она стала беспокойно спать. И хоть подруга уговаривала не оставлять ее одну, я понимала, что вскоре ей будет тяжело находиться в доме, где живет часто плачущий младенец, потому что «рабочий день» Маши мог начаться и в три и в четыре утра. И злоупотреблять добротой подруги мне просто не позволяла совесть.
Так я и познакомилась с Антониной Ивановной. У нее тоже тяжелая жизненная история: несколько лет назад они с семьей возвращались с дачи, грузовик не справился с управлением и вылетел прямо на их машину. Ее муж и сын скончались мгновенно, а Антонину Ивановну с некоторыми несерьезными травмами доставили в больницу.
Ее так съедало изнутри одиночество, что она решила взять кого-нибудь к себе на подселение. И вот так я оказалась квартиранткой у этой замечательной женщины.
Она очень обрадовалась нашему появлению и сразу же смогла расположить к себе. А буквально через неделю мне казалось, что я живу с ней всю жизнь. Антонина Ивановна здорово помогала мне с Лией: мы дежурили по очереди, и у меня была возможность отоспаться после бессонных ночей. Половину ночи я качала дочку, а в оставшееся время работала. Да, я даже могла подрабатывать из дома, чтобы откладывать какие-никакие деньги. Ведь я дала слово, что у моей дочери будет все и даже больше. И не собиралась его нарушать.
Так мы и стали с Антониной Ивановной одной семьей. Я обрела маму, которой у меня никогда не было, а Лия – бабушку. И женщина очень расстроилась, услышав, что я подыскиваю квартиру и собираюсь съезжать.
– Как же так, Сабиночка? – плакала она, крепко меня обнимая. – Как же я буду без вас? Я же так вас люблю, привязалась…Вам же есть где жить, ну, зачем это все?
Я не могла ей объяснить. Желание иметь свой угол было заложено в моей голове еще со времен детского дома. И как бы жизнь не сложилась у Лии, она должна быть уверена, что у нее есть место, где ее любят и ждут, и всегда поддержат.
И мне повезло третий раз в жизни. Соседи этажом ниже выставили квартиру на продажу, и я даже укладывалась по стоимости. И мы вроде как с дочерью больше не бездомные котята, и Антонине Ивановне нужно просто спуститься этажом ниже, чтобы увидеть нас.
Оформив сделку прямо на следующий же день, через две недели мы с Лией стали обладательницами небольшой жилплощади и ипотеки на двадцать лет.
– Мамочка пришла! – я бросаю на пол сумку, пакеты с продуктами и падаю на колени, крепко прижимая к себе дочь. И все мои переживания, эмоции остаются за дверью нашей квартиры. Ради этих моментов я в сотый раз готова пройти все круги ада, по раскаленным углям и продать душу дьяволу. Лишь бы вот так каждый вечер моя дочь крепко обнимала меня и целовала. Лишь бы видеть в ее глазах, что я для нее – целый мир. И понимать, что дороже друг друга у нас никого нет. Только Антонина Ивановна и Маша.
– Все в порядке, Сабина? – появившаяся в коридоре женщина внимательно меня осматривает. – Ты выглядишь бледной.
– Все нормально, я просто очень устала. День был сложным.
– Проходи, мой руки и иди сразу за стол. Я приготовила твою любимую лазанью и пирог с вишней, – Антонина Ивановна снимает с себя передник и берет с тумбочки свои вещи.
– Так, стоп, а вы куда? Я что, одна ужинать буду? – ворчу, беря на руки дочку. – И ты уже успела уплести вкусные пироги за обе щечки, да?
– Прости, мамочка! Баба Тоня готовит так вкусно, я не удержалась, – Лия притворно надувает губки, и мы все дружно смеемся.
– И все же, куда вы собрались на ночь глядя? Никак на свидание? – прищуриваю глаза, окидывая внимательным взглядом зардевшуюся женщину.
– Ох, порой и глупость ты скажешь, Сабина! Подруга обещала зайти в гости на чай. Должна прийти с минуты на минуту. Все, я убежала, до завтра, мои девочки.
Антонина Ивановна целует нас обеих в щеки и уходит. Мы с Лией остаемся вдвоем.
– Ну, что, цыпленок мой, посидишь с мамой рядом, расскажешь, как прошел твой день?
Переодеваюсь, мою руки, беру в охапку Лию и мы дружно идем на кухню. Когда я дома, не могу перестать ее целовать и обнимать – так тоскую весь день по своей малышке, что не хочется ее никуда отпускать. Да и дочь по мне скучает: все наши вечера проходят в обнимку и у меня на коленях.
Неожиданно раздается звонок в дверь, который заставляет меня мигом напрячься. Первая мысль в голове – Штефан пришел за тем, чтобы все же получить то, чего добивался от меня в туалете ресторана. Решаю не открывать, но требовательный звонок раздается снова.
– Мамочка, давай я открою? Ты наверно очень устала, – Лия соскакивает с моих колен и бежит в коридор.
– Нет! Стой!– вырывается из меня довольно громко. – Сейчас поздно, а за дверью может быть кто угодно. Помнишь, что я тебе говорила? Никому дверь открывать нельзя. Даже если я дома.
– Помню, прости меня, мамочка, – Лия жмется к моим коленям.
– И ты меня, – беру малышку на руки и смотрю в глазок.
Фух, слава Богу, это Маша.
– Привет, девчонки, – Маша, как всегда, широко улыбается и трясет фирменным пакетом из нашей любимой кондитерской. – У тебя был такой голос, что я не могла бросить тебя одну в таком состоянии. Еще сотворишь что-нибудь с этим своим Штефаном.
– Уже, – мрачно изрекаю, наблюдая, как Маша снимает верхнюю одежду.
Подруга замирает и смотрит на меня во все глаза.
– Таааак, я должна это услышать во всех подробностях! Надеюсь, мне потом не придется тебя отмазывать в полиции?
– Не могу знать наверняка…
– Вот такой вот деловой обед, – мрачно резюмирую, помешивая ложечкой давно остывший чай.
– Ну, ты и звезда, Маратова! Так отметелить завидного холостяка столицы! – Маша хохочет, но тут же становится серьезной. – И что думаешь делать?
– Увольняться. Завтра же, – отрезаю я безапелляционно. – Другого выхода у меня нет.
– А как же…
Маша не заканчивает фразу, да и не надо. Мы обе знаем, что она имеет в виду.
Я цеплялась за эту должность руками и ногами, прогрызая себе путь по карьерной лестнице. Нигде не платят столько, как в компании Штефана. И только благодаря этой должности мне удалось купить квартиру в ипотеку, которую я всеми силами стремлюсь закрыть досрочно.
Но есть еще кое-что.
На свое трехлетие Лия не просила подарков.
– Мамочка, мне ничего не нужно. Даже тортика, – говорит она, смотря на меня кристально чистыми добрыми глазами.
– Как это? У тебя же день рождения! Мы всегда отмечали его!
И это правда. Какие бы тяжелые времена не были в нашей маленькой семье, моя дочь никогда в самый главный день в моей и ее жизни не оставалась без внимания.
– Я знаю, что тебе тяжело со мной, – грустно начинает моя не по годам умная крошка. – И я вижу, какая ты иногда бываешь грустная. И иногда плачешь по ночам.
Я замираю, ошеломленная услышанным. Если и срывалась, то глубокой ночью, зная, что Лия крепко спит. А она, оказывается, все подмечала, но молчала, нося все внутри.