Страница 5 из 17
Кабардинский князь, капитан лейб-гвардии Преображенского полка, по своему чину полковнику равный, почти одновременно с Бухгольцем был отправлен в Астрахань. Там почти два года готовил экспедицию в далекую Хиву, основывая на восточном побережье Каспия опорные пункты для закрепления края. Все было готово, и казаки сушей, а войска морем отправились на казачий городок Гурьев в устье Яика, дабы оттуда пойти всей силой через огромную степь, чтобы добраться до Хорезма. Там Михайло Самонов думал обрести себе счастье и вожделенное богатство…
Но все надежды рухнули, и теперь три дня князь пребывал в полном расстройстве чувств. При отплытии русской флотилии из Астрахани, Бековича-Черкасского провожала супруга. Княгиня была дочерью воспитателя царя Петра, князя Бориса Голицына, и плыла на лодке вместе с отроковицами и сыном. Проводила в море и по возвращении на Волге налетел вихрь и опрокинул дощаник — жена и дочери князя утонули, а сына спасли рыбаки. И гонец со скорбной вестью отправился в Гурьев, нахлестывая коней. И прибыл лишь на день позже князя, и тот был настолько потрясен известием, что вот уже три дня доносились из его шатра стоны, вскрики да горестный плачь. И эта трагедия была воспринята во всем русском войске очень серьезно — слишком дурная примета, чтобы выступать в поход.
— Я сам огорчен до глубины души, княже, — Ходжа Нефес поклонился, все же по своему положению он был ниже принявшего христианство перса, хотя являлся выходцем из знатного туркменского рода.
— В поход выступать не стоит, князь Александр не в силах вести войска. От горя впал в безумие и еще вчера отрекся от принявшего его рода, назвавшись Девлет-Гиреем. Да, он по крови своей «чингизид», из славного рода Тука-Тимуридов, имеет полное право на любой ханский престол, будь правоверным. Но вот так громко заявлять о себе, настолько громогласно, пожалуй, все же нельзя.
— Лейтенант флота Кожин, что остался в Астрахани, уже объявил князя вероломным отступником и изменником, что замыслил передать русское воинство хивинцам. А тут такие крики, которые слышат многие. Государю Петру Алексеевичу о том непременно доложат.
Перс поджал губы — ситуация выходила и для него крайне неприятная. Казаки могут заподозрить его самого в тайном отступничестве, а это чревато большими сложностями. А ведь поход может и не состояться — и многие служивые люди вздохнут с нескрываемым облегчением. По лагерю ходили слухи, что хивинцы ждут русских в силах тяжких, собрав большое войско. Кроме того, сейчас июнь — самое жаркое время года, и любая затяжка с выступлением приведет к тому, что трава выгорит, и может начаться падеж лошадей. Да и колодцев на караванной тропе не так много, и вода будет большой проблемой — а без нее в пустыне не выжить.
— И что мы будем делать, сиятельный князь…
Вопрос туркмен не успел проговорить, как осекся — в шатре Бековича-Черкасского прогремел выстрел…