Страница 3 из 11
– Будет тебе кольцо, дорогая. И цветы, и ресторан! Все, что захочешь. Ты только скажи, – Слава поглаживает большим пальцем запястье, а я хочу выдернуть ладонь из его руки. И не потому, что мне неприятны его прикосновения. А потому, что там, где меня касаются пальцы Славы, остаются ожоги от тяжелого взгляда другого мужчины.
– Они такие милые, правда, любимый? – заискивающе тянет Айлин, дергая Тимура за рукав.
Он наконец-то отмирает и вступает в разговор. Ну, или пытается.
– Я рад за тебя, Слава. Желаю вам счастья.
Говорит так, будто прощается, а в глазах – снова сожаление и тоска. Буквально на секунду, но мне хватает, чтобы снова порезаться об этот дьявольский взгляд.
На меня резко накатывает приступ тошноты, как во время токсикоза. Такие резкие эмоциональные качели все же накладывают свой отпечаток на мой уязвимый организм, и мне становится нехорошо. И малыш так рьяно тарабанит ножкой, что я охаю, с силой вцепляясь в предплечье Славы и слегка пошатываясь.
– Что? Эмма, что? Ты в порядке?
Мной не остается незамеченным, что Тимур на чистых инстинктах делает шаг вперед, не сводя с меня напряженного взгляда. Но его тут же одергивает недовольная Айлин – ее лицо буквально перекосило от злобы.
– Мне нехорошо, голова закружилась. Я отойду ненадолго.
– Я провожу.
– Нет, нет! Не стоит. Останься с гостями. Все нормально, правда. Я скоро вернусь.
Я ухожу в сторону дамской комнаты, провожаемая встревоженным взглядом Славы. Едва я вхожу, шумно выдыхаю и окатываю лицо пригоршнями холодной воды. Становится легче, тошнота отступает, как и липкий страх.
Но ненадолго.
– Ты беременна? – раздается от двери холодный и презрительный голос Айлин.
Глава 4
Эмма
Я не заметила, как она вошла, и поэтому вздрагиваю от неожиданности, застигнутая врасплох. На инстинктах, желая защитить свое сокровище, кладу ладонь на живот и встречаюсь в зеркале со взглядом жены Тимура.
– Б**ть, – не слишком интеллигентно припечатывает Айлин, морщась, как от лимона. – Значит, мне не показалось.
С силой, до судороги в пальцах цепляюсь в края раковины и мысленно стону от своей эмоциональной несдержанности.
Меня только что банально «развела» жена моего бывшего мужчины. Взяла на понт. А я, боясь быть разоблаченной, повелась.
Выпрямляюсь до ломоты в позвоночнике, задираю подбородок и разворачиваюсь к Айлин, едва не врезаясь в нее. Мы стоим друг напротив друга, прожигаем глазами и опаляем друг друга неприязнью.
– От кого этот ребенок, Эмма? – в голосе столько презрения и злобы, что я вспыхиваю мгновенно. Меня колотит от всей ситуации в целом, низ живота начинает тянуть, но я стараюсь абстрагироваться от этих ощущений.
«Арслан, мой сильный мальчик, потерпи, малыш. Мама должна разобраться с прошлым раз и навсегда», – мысленно обращаюсь к сыну, поглаживая живот, а Айлин вспыхивает от этого простого действия, как спичка.
– Я спрашиваю, от кого этот ребенок?!
– Мне кажется, ты забываешься, Айлин. Я не обязана перед тобой отчитываться ни в чем. Тем более, с кем спала, и кто является отцом моего ребенка!
Хочу пройти мимо нее, но она цепляется мертвой хваткой в мое предплечье так сильно, как будто его стянули стальными жгутами.
– Нет, милая, ты мне все расскажешь: когда, где и с кем…И не дай Бог это ребенок Тимура…
Ее слова насквозь пропитаны безумием. Глаза лихорадочно блестят, блуждая по моему лицу, что на долю секунды в голове мелькает мысль, что Айлин – сумасшедшая. У нее какая-то больная, извращенная любовь к Кадырову.
Страх за жизнь моего малыша опаляет меня изнутри, скручивая все внутренности тугим узлом. Ведь если она действительно поехала умом, то с нее станется «решить проблему радикально»…
– То что? – бросаю коротко, несмотря на страх, что душит меня. По спине медленно крадется ледяной холод, который стягивает горло удавкой так, что дышать все сложнее и сложнее. Но я не имею права бояться. Я должна защитить себя и сына. Потому что кроме меня некому. Мне банально не на кого положиться. – Побежишь жаловаться папочке? С Тимуром ты также поступила? Никак не могла обратить внимание мужчины на себя, и пришлось попросить влиятельного отца, чтобы он купил понравившуюся «игрушку»?
Меня откровенно несет. Внутренний голос буквально орет, чтобы я остановилась и не провоцировала кобру, но я не могу. Потому что одна из причин моих слез, моего ночного воя в подушку стоит напротив меня и насмехается, зная, что останется безнаказанной.
– Я тебя уничтожу, – цедит Айлин с маниакальной улыбкой на лице. Она дергает меня за предплечье на себя и буквально опаляет мою щеку своим горячим дыханием. – Тебя и твоего ублюдка.
Становится душно и тошно. Я начинаю коротко дышать, чтобы оставаться в сознании.
Малыш очень тонко чувствует мое состояние, и пинается активнее, а боли внизу живота усиливаются.
– Ты не посмеешь, – выплевываю, собирая себя по кускам. Похоже, что я исчерпала свой лимит благоразумия и терпения. Я не хочу жить в постоянном страхе перед сумасшедшей девицей. Не хочу, чтобы она думала, что ей позволено такое поведение! – Никогда не смей произносить таких слов в адрес моего ребенка! Не доводи до греха, Айлин. Я могу стерпеть многое, закрыть глаза, но никогда не позволю оскорбить своего малыша. Запомни это. И тебе будет проще жить.
Она теряется, а мне этого достаточно, чтобы выдернуть руку из её цепкого захвата. Она так цеплялась за меня, что на нежной коже уже стали проявляться синяки. Плевать. Надо избавиться от ее душащего общества как можно скорее.
Я круто разворачиваюсь, чтобы уйти, но Айлин решает, что последнее слово обязательно должно быть за ней:
– Что, не получилось с Тимуром, так ты решила закадрить его лучшего друга? Чтобы быть ближе к нему? Какая же ты дрянь…
Что? Лучшего друга?.. Но Слава за полгода ни разу не упоминал имени Тимура…
В голове внезапно всплывает брошенная фраза в клубе полгода назад: «…Слава не придёт?»
Осознание и понимание приходят резко, как кирпичом по голове. Так вот он кого имел в виду… Второй из его братьев… Слава, который полгода пытается построить со мной отношения, ни на минуту не даёт забыть о себе-друг Тимура?
Я определённо не хожу в любимицах у Судьбы. Иначе почему свыше так надо мной издеваются?!
Мне резко перестает хватать кислорода. Вдыхаю раз за разом, а в лёгкие не поступает. Перед глазами расползаются цветные круги и летают чёрные мошки. Тошнота накатывает волнами, а меня ведет в сторону. Медленными шагами пячусь к стене, чтобы иметь хоть какую-то опору. Сгибаюсь пополам и дышу коротко и быстро. Становится легче.
Выпрямляюсь и натыкаюсь на торжествующий взгляд Айлин свысока. Она стоит, скрестив руки на груди, и смотрит на меня снисходительно и с видом победительницы. Она откровенно наслаждается увиденным «представлением».
– Я предупредила тебя, Эмма. Если хочешь…
– Успокойся! – рявкаю на эмоциях, теряя контроль над собой. Но все же остатки благоразумия берут верх надо мной, и я решаю увести подозрения. Кадыров ни в коем случае не должен узнать о сыне.– Тимур не имеет никакого отношения к ребенку! Его отец – Слава. Надеюсь, ты оставишь меня в покое?!
Этот вопрос риторический, и мне не нужен на него ответ. По стенке выхожу из дамской комнаты и бреду на выход, не разбирая дороги, периодически шатаясь из стороны в сторону.
Первый шок прошел, и тело едва слушается меня, но я упрямо продолжаю идти, чтобы избавиться от душащих меня эмоций и глотнуть кислорода. Чтобы хоть немного вернуть себе ощущение безопасности. Пусть и ложное.
С силой толкаю входную дверь и буквально вываливаюсь на улицу…в чужие мужские руки.
– Эмма? – звучит растерянный и удивленный до боли знакомый голос.
Нет. Ни черта не чужие.
Я попала в лапы к Глебу.
Глава 5
Тимур
Шесть месяцев назад