Страница 3 из 16
Король нес свою служанку на руках до самой квартиры. Я не собиралась рассказывать о случившемся бабушке, хотела что-нибудь соврать, но Макс всё сам выложил, как только мы вошли. Макса ба наказала, а мою шею намазала какой-то очень вонючей мазью от ожогов. А потом еще много лет Юлька и Катька мне завидовали, точнее моему шраму: он был похож на звезду. А Макс спустя много лет говорил, что именно благодаря ему на моей шее всегда звезда горит.
Я минут десять сидела на крыльце и смотрела на пятиэтажку напротив – когда-то ту самую стройку. Эти минуты я потом еще не раз вспомню. Вспомню, каким мне тогда казался этот двор, этот город из моего детства, где мы облазили все дворы и переулки. И каким чудовищным он стал для меня.
Глава 2
Июль 2015 года
На следующий день я зашла за Катькой. Дверь никто не открыл. Пошла к Юле. Открыла младшая сестра и сказала, что Юлька на пару с Катькой укатили в лагерь – «урвать последний год».
Ни разу не ездила в лагерь. И не особо хотелось. Вообще, у меня не очень получалось заводить дружбу. В Ярославле я дружила только с Леной, мы с ней вместе пошли в первый класс. Она доучилась до третьего, а потом с семьей переехала в другой город. Одноклассницы несколько раз приглашали погулять после школы, но я отказывалась – для меня всегда на первом месте были уроки. А потом все поняли, что я заучка, и просто перестали звать. Но зато когда нужно было списать, я сразу обрастала кучей «друзей». В целом, моя школьная жизнь протекала спокойно. Из года в год я училась на отлично.
В тот день я побродила по дворам и вернулась домой. На дачу мы тоже не пошли – бабушке нужно было дошить платье клиентке. Я часто помогала ей – играла роль манекена, а затем собирала с пола обрезки ткани и обрывки ниток, которые успевали разнестись по комнатам. Когда бабушка работала, ее комната быстро заполнялась грудой тряпок и картонных выкроек.
– С этим платьем разделаюсь и на остаток лета вся твоя! – пообещала ба и нажала на педаль машинки.
Летом она вообще не любила брать заказы. Розарий же нужно поливать и за садом ухаживать! А вот в остальное время года буквально не вылезала из-за швейной машинки.
Когда довольная клиентка рассчиталась с бабушкой и скрылась за дверью, бабуля упаковала машинку в чехол и поставила ее в шкаф.
– Всё! Я в отпуске! – заявила она.
Затем достала из шкафа мешок и вытряхнула его над диваном. Из мешка вывалились разноцветные парики.
– Ты до сих пор их хранишь? – удивилась я.
– А как же! Вдруг еще пригодятся? – посмеялась она и надела на меня синий парик.
– Мальвина! – хихикнула я, взглянув в зеркало.
– А ну, сними-ка его! – приказала ба и отряхнула парик с огненно-рыжими длинными волосами. – Вот! Вот этот тебе всегда шел! – Она сунула его мне.
И из милашки Мальвины я тут же превратилась в страстную яркую бестию. Мои зеленые глаза стали очень выразительными, а кожа, казалось, аж засветилась – так ее оттенял рыжий цвет.
– А помнишь, они были мне почти до колен? – покрутилась у зеркала я. – Теперь стали по пояс.
– Ой, как ты выплясывала в нем, когда была маленькой! – приложив ладони к щекам, рассмеялась ба. – Как ты веселила нас с дедом!
– Да ладно я. Только вспомни, что вы с дедом вытворяли!
– У меня есть идея: давай-ка мы найдем старые кассеты с праздников и вместе их посмотрим? – предложила бабуля.
Да, далеко не в каждой семье остался видеомагнитофон. Да что там, не все сохранили даже дивиди-плееры. А вот у моей бабули было и то и другое.
Решили посмотреть видео, на котором я и Макс, мелкие, весело дурачились под музыку в париках: я пела во флакон с маминым лаком для волос, а Макс был на подтанцовке.
Мы смеялись и вспоминали наши семейные праздники и то, как они с дедушкой развлекали нас, примеряя на себя разные образы. Так у нас с Максом на днях рождениях выступали то Алла Пугачева, то Ирина Аллегрова. Кстати, было особенно смешно лицезреть Аллегрову в бабушкином исполнении: пожилая, с круглыми формами «Ирина» в белом кудрявом парике скакала по дому козликом, пела в микрофон и иногда извинялась за то, что у нее пересыхало в горле. Но в таком случае всегда помогал «Валерий Леонтьев» – у деда этот образ был самым удачным. Он так смешно тряс темными кучерявыми волосами и всегда кричал громче фонограммы.
– Ты с мальчиками совсем не общаешься? – неожиданно спросила бабушка.
– Нет…
– И подруг у тебя совсем нет?
– Нет… – пожала плечами я. – А зачем они мне? Они будут только мешать, ба. Я же не хочу свою жизнь прожить впустую: тусоваться после школы в больших компаниях, краситься вызывающе, целоваться с парнями в школьных коридорах. Курить за углом школы никогда не поздно научиться, а вот вправить вывих ни одна из них не сможет, а я смогу! – гордо заявила я и сдула со лба рыжую челку парика.
– Э-э-э… А я ничего и не говорю, просто…
– Ба! Вы все так переживаете, что я буквально сплю с энциклопедиями, что мало общаюсь со своими сверстниками, что одеваюсь не модно, что не меняю прическу, но потом же сами будете гордиться тем, что в вашей семье есть всемирно известный хирург, который проводит наисложнейшие операции, так ведь?
– Согласна! Я с тобой согласна! – Ба больше не хотела со мной спорить. – Но все-таки рыжий тебе очень идет, милая! – улыбнулась она и поправила на моем носу очки.
Я поднялась в свою комнату. Голова в парике немного вспотела, я стащила его и превратилась в прежнюю себя. Волосы густые-прегустые, но серые… и никогда не блестят. Глаза перестали гореть ярко-зеленым. Они так выделялись только на фоне рыжих волос. Я положила очки на полку и пошла чистить зубы, как всегда думая об одном: поскорее бы сняли брекеты. Из-за них меня в школе прозвали Катей Пушкарёвой. Мне было обидно. Я считала себя гораздо симпатичнее.
Глава 3
Август 2015 года
Прошло уже полтора месяца, как я гостила у бабули. Макс, чемпион в среднем весе по боксу, сдержал свое обещание, и пусть не две недели, как обещал, но десять дней провел с нами. Всё это время стояла жара, и мы не вылезали с дачи. Надули там большой бассейн и в нем спасались от зноя. Иногда приходилось ходить в город. В дачном магазинчике не всегда находились те продукты, которые нужны моему брату для правильного питания.
В городе было совсем нечем дышать. На улицах днем стало практически безлюдно. Все куда-то разъехались. А мы с бабушкой и дядей Лёшей почти каждый день жарили то шашлыки, то сосиски гриль, то крылья. Макс сердился на нас – он отчаянно пытался соблюдать спортивную диету, но шашлык, бабушкины пирожки с брусникой, блинчики с творогом и прочие вкусности заставили сбежать моего брата домой. Он так и сказал, что если задержится еще на пару дней, то ему будет самое место в сумо, а не на боксерском ринге.
– Да, мам, всё отлично. Бабушка ушла к дяде Лёше, хочет помочь собрать огурцы. Я читаю папины записи лекций. Кажется, если кому-то нужно будет вырезать аппендицит, то я готова!
Мама тяжело вздохнула.
– Молодец, конечно, но… на улице лето, Эльмира, каникулы! До поступления в университет еще три года. Успеешь ты научиться вырезать аппендициты! Иди погуляй. А не то бабушка собственноручно вырежет мне что-нибудь! – посмеялась мама.
– В каком смысле?
– Она каждый день звонит мне и высказывает, что у тебя нет никаких интересов, кроме учебы.
Вечером мы с бабушкой пошли с дачи домой. По дороге она ворчала сначала на занудливую клиентку, которая всё же уговорила сшить платье на девичник, потом на себя: «Вот почему я вечно такая безотказная? Надо было сказать ей твердо, что я в отпуске!»
Бабушка полвечера на кухне обсуждала заказ с молодой девушкой, счастливой невестой, у которой на следующие выходные был намечен девичник. Она принесла бабушке большую коробку «Раффаэлло» и умоляла сшить платье к нужной дате.