Страница 2 из 12
– Я все распланировал: лет до тридцати трех я буду упорно заниматься «Рандеву» и мне никто не будет мешать: ни жена, ни дети, – подчеркнул он, выгнув бровь. – Я целиком посвящу себя бизнесу, открою сеть ресторанов и только потом, когда буду крепко стоять на ногах, подумаю о создании семьи.
Пока Алина хлопала глазами, не веря услышанному, Матвей подался вперед и взял ее за руку.
– Милая, так сейчас нужно, понимаешь? Чтобы не разрываться между семьей и работой, я должен выбрать, что мне важнее. И я выбираю бизнес.
Он потрепал Алину за ледяную руку и дал совет, от которого на ее голове зашевелились волосы.
– Выходи замуж и рожай детей. Тебе и правда уже пора, Алин. И так стукнуло двадцать восемь. Немолодая, согласись? Зачем тратить на меня драгоценное время? Мне дети сейчас не нужны, а тебе тянуть некуд… – и Алина заткнула ему рот мощной пощечиной.
Такси тронулось, Алина перевела влажный взгляд на окно ресторана и увидела, как Матвей заигрывающе хлопнул по попе официантку.
Всю дорогу до дома она прорыдала. Истратила все свои нервы и пачку влажных салфеток, которые услужливо дал ей водитель.
«Немолодая, согласись?» – царапнули по сердцу болезненные слова и по щекам снова хлынули слезы.
После того как Матвей стал владельцем ресторана, он часто был уставшим и раздраженным, взрывался на нее по малейшим пустякам, но еще никогда прежде не переходил на личности.
Пару дней назад он тоже вспылил, и Алина до сих пор не могла понять, что на него нашло.
– Алин, оторвись от готовки. Иди сюда, – велел Матвей и стал выкладывать из сумки рыболовные снасти. – Смотри, это крючки, – положил он их на кухонный стол. – Это леска. А это эхолот.
Он потряс прибором перед лицом Алины и продолжил.
– Это подставка для удочки, а это приманка. Она нужна для того, чтобы…
– Милый, – криво улыбнулась Алина. – А зачем ты мне все это показываешь?
– Как зачем? – округлил глаза Матвей. – Ну ты же думаешь, что мне интересно знать какие чистящие средства ты купила в квартиру, какие занавески, какую скатерть. Ты же первым делом приходя из магазина все это выкладываешь передо мной и рассказываешь что, куда, зачем.
– Так я ж для дома, для уюта, для нас с тобой… – вымолвила Алина и ее глаза зажгли слезы обиды.
Тогда она подумала, что у Матвея снова что-то не срослось в ресторане и он решил выместить всю злобу на ней. Алина в сотый раз пожелала, что любимому свалилось наследство, из-за которого у него почти нет свободного времени и потрачены все нервы.
Ресторан достался Матвею в самый разгар ремонта и строительства летней веранды.
«Вот когда там все устаканится, тогда он и выдохнет. И мы наконец-то будем планировать свадьбу», – наивно надеялась Алина.
А теперь ехала в такси давясь слезами и закрывала в телефоне вкладки со свадебными платьями, которые в мечтах примеряла на себя сегодняшним утром.
«Выходи замуж и рожай детей… – горько улыбнулась она и громко всхлипнула. – Сделал вид, что проявил ко мне заботу? Угу… Так бы и сказал, что нашел мне замену в лице грудастой официантки…»
Положив руку на живот, Алина поморщилась. К горлу снова подступила тошнота.
«Это, скорее всего, из-за переживаний», – подумала она, не подпуская к себе мысль о возможной беременности. Ведь «любимый» ясно дал понять, что дети ему сейчас не нужны.
Глава 3
Водитель такси высадил Алину у подъезда и помог достать из багажника ее большой красный чемодан.
– Ну, здравствуй, дом родной… – со вздохом пробормотала она, с тоской глядя на серую панельную пятиэтажку.
Взялась за ручку чемодана и медленно пошагала к подъезду.
Она отсюда переехала… Точнее, сбежала четыре года назад и с тех пор очень редко наведывалась в гости к матери. Отношения у них как-то совсем не складывались. Ирина Андреевна всю жизнь была очень строга к своей единственной дочери. Каждое утро Алины начиналось с готовки и уборки, а про школьные годы она и вспоминать не желала.
– По дворам шариться особого ума не надо, – ворчала мать. – Сначала получи образование, а потом и гуляй сколько влезет. Тетради и учебники – вот, кто твои друзья, ясно?!
Ирина Андреевна из тех людей, кто дома ходит с кнутом, а перед посторонними лебезит так, словно ее подменили. Она всегда с улыбкой расхваливала продавцам их продукцию, расстилалась перед своей начальницей в продуктовом магазине, учителям в школу носила то чай, то конфеты. Всем старалась угодить кроме собственной дочери.
А после развода с отцом так и вовсе стала невыносимой. Всю свою злобу вымещала на Алине.
Отучившись в институте и начав зарабатывать деньги, Алина первым делом накопила на съем жилья и наконец-то съехала от сварливой матери.
Ей нравилась скромная съемная квартира на окраине Подольска, в которой она могла делать все, что вздумается. Хоть голышом ходи, хоть песни пой, хоть танцуй. Свобода, одним словом.
Благодаря той квартире она и познакомилась с Матвеем, когда он однажды пришел в гости к ее соседу. Они встретились на лестничной клетке и смотрели друг на друга так, как будто были знакомы тысячу лет.
Матвей зачастил приходить в гости в квартиру напротив, а позже набрался смелости и пришел с цветами. Только уже в квартиру Алины.
Их отношения вспыхнули как бенгальский огонь и горели они так же ярко.
Надо признать, Матвей действительно умел очень красиво ухаживать. Так красиво, что Алина влюбилась в него по уши и уже через месяц перевезла к нему свои вещи.
Выйдя из лифта, Алина подкатила чемодан к железной двери и, задержав дыхание, нажала на звонок.
Она заведомо знала: реакция мамы на ее приезд будет мягко сказать не очень. А если говорить в лоб, то это будет расцениваться как вторжение в личную жизнь.
Ирина Андреевна уже полгода жила не одна. Ее гражданского мужа звали Юрий и в этой квартире он чувствовал себя полноправным хозяином. В прошлый приезд Алины он велел ей снять обувь чуть ли не на пороге квартиры. А еще он долго ворчал, когда Алина на секунду оторвалась от мытья посуды и при этом не выключила воду.
Алина заметила, как в глазке потемнело, через пять секунд там снова появился желтый огонек, но дверь открывать не торопились.
– Кхе, кхе! – раздалось с той стороны.
Послышался скрежет замка и на пороге появился мамин сожитель.
Сведя рыжие брови к переносице, Юрий обвел взглядом заплаканное лицо Алины, затем сердито взглянул на чемодан.
– Жить что ли к нам? – проворчал он, нехотя отходя с порога.
«Не к вам, а к себе домой. Где я и прописана, между прочим!» – подчеркнула она про себя, но вслух не проронила ни слова.
Знала: они снова заскандалят, потом и мать начнет истерить, вступаясь за своего Юрочку.
В этой квартире действует золотое правило: меньше разговоров – меньше нервов.
– Ой, Алиночка! – выйдя в коридор заахала мама и сделала вид, что рада ее приезду. – Ты б хоть предупредила, что заглянешь в гости. А не то у нас даже к чаю нет ничего.
– А я не в гости, мам, – снимая туфли, отрезала Алина. – Я к вам пожить.
И, под грохот челюстей мамы и отчима, она покатила чемодан в свою комнату.
Которой, как оказалось, и нет уже…
Вместо ее дивана и компьютерного стола в центре комнаты стояла большая двухспальная кровать. Обои были переклеены, шкаф, комод, трюмо – все это тоже было новое.
«Ясно… Отныне здесь спальня», – вздохнула Алина и развернулась к матери.
– Где я могу остановиться?
– Так это… – развела руками мама. – Ну в зале давай. Мы там правда по вечерам телевизор смотрим. Или на кухне. Только там диван заклинило, не разбирается.
И колесики чемодана поехали в сторону зала.
Алина столько напереживалась и так устала за этот день, что готова была лечь на первую попавшуюся горизонтальную поверхность. Без разницы где: в зале, в кухне, в коридоре. Да хоть в ванной комнате. Дайте только побыть одной хотя бы пару часов, чтобы привести себя в чувство.