Страница 17 из 115
— Тестировать тебя не имеет смысла. Мастерство приличное показано на записи. Короче, принимаю тебя в команду. По оплате не обидим. Хоть по ставке станешь получать не очень, основной гешефт доберёшь с танцев, свадеб и прочих договорняков. Паспорт с собой?
— Я это… А можно без паспорта? Ограбили ведь меня в поезде. Пока восстановишь, много времени утечёт.
— Мда, — поиграл губами Толян, — Остаётся вариант Чекалина с дядей Лёшей. Вместо тебя будет числиться другой за чирик из твоей зарплаты. Не против? Как, кстати, тебя прозывать, фамилия. Только без этих идиотских обзывалок.
— Миша… Чекалин, — неожиданно для себя выпалил.
— Значит, снова Чекалин. Только на этот раз Михаил? — как-то странно выразился Толян, прокатав по закоулкам своих извилин какую-то мысль, — А давай ты пока будешь у нас числиться Пашей Чекалиным, чтобы лишнюю бюрократию не плодить. Кем работал прежде?
— Я это… После школы не поступил. Курьером в редакции, — провякал, вспомнив один фильм, — Уволился уже.
— В армию когда загребут?
— Не загребут. Проблемы со здоровьем. Селезёнка не на том месте.
Боже, как же надоело врать. Толик с недоумением оглядел моё спортивное тело, но ничего не сказал.
— Есть условия, пожелания? Сашок говорил, что тебе нужно в чём-то помочь.
— Парик бы мне не помешал, всё равно какого цвета. Надоело ходить лысым. Ещё я бы хотел получить аванс вперёд. С деньгами напряжёнка.
Вопрос о деньгах погрузил руководителя в некоторые раздумья, справившись с которыми, он поинтересовался:
— Сколько тебе надо?
— Четвертак.
— Много, — с сомнением протянул Толик.
— Подходяще, — уверенно настаивал я.
— Чирик только есть, — предложил худрук
— Ладно, согласен.
Как грицца. С худой овцы… Красненькая бумажка тут же перекочевала из его кармана в мой. Парики в советское время считались жутчайшим дефицитом. Работники культуры пользовались в этом вопросе определёнными льготами. Толян начеркал чего-то на бланке дома культуры и выдал мне его с довольной ухмылкой, сказав:
— Сотворим мы тебе и причесон, и морду человечью. Наша гримёрша Тамара подрабатывает в местной парикмахерской. Если не хочешь ждать до субботы, то можешь раньше сходить туда и передать эту бумаженцию исключительно ей в руки.
Поболтали немного о деятельности коллектива, о репертуаре и ближайшем конкурсе. Коснулись слегка недавно ушедших из ВИА дезертиров. У Пашки, меня то есть, ясное дело, с милицией какие-то проблемы случились, и пропал парнишка естесно. Клавишник Витёк Ларионов сильно разругался с руководителем и ушёл после отработки на свадьбе дочери заведующего молочным цехом. По мнению Толика:
— Этот гад воспользовался конкурсом и попытался мне выкрутить руки. Мало, видите ли, я ему башлял. Обнаглел стервец вкрай.
Худрук разоткровенничался до того, что признался о своих намерениях:
— Надо во что бы то ни стало в лауреаты пролезть. Ты знаешь, Миха, какие фигуры будут сидеть в жюри? Богословский, Таривердиев, Кобзон… Такие звёзды, что глазам больно смотреть. Если заметят, то выберусь из этой колхозной трясины. Надоело угождать нашему барину Никитке с его толстобокой дочуркой. А ты меня держись. Со мной не пропадёшь.
Разобрались с распределением инструментов. Толян будет пока на клавишах сидеть, а его брат Саня станет на лидере. Меня он планировал поставить на басы. Разрешив оформительские дела, мы вышли в студию к скучающим музыкантам.
Последовал обряд знакомства с уже знакомыми людьми. Пока не было вокалиста Дениса, мы стали тренить «Песню о солдате» в усечённом варианте. Толя оценил моё мастерство, и то, как я быстро ухватил мелодию. Предложил мне показать вокал заодно. Дал заучить слова. Одновременно с вокалом мне предстояло исполнять партию на бас-гитаре. Санёк Шило пока значительно проседал на лидере. Никак не вклеивался в рабочую струю. В музыкалку бы ему походить. У всех людей по разному получается овладевать музыкальными инструментами. Одни словно бы рождаются с умениями, других приходится упорно натаскивать.
Закончил исполнение и неожиданно получил горячие аплодисменты от своих партнёров. Ираида даже всплакнула. Я же был взбешён косяками от обоих Шиловских. Просто уничтожили мне композицию. Предложил включить в исполнение и духовые, и рояль, чтобы хоть как-то пригасить возможные недочёты со стороны братьев. Пришёл наконец-то Денис и принялся долго распеваться. Макаронина Ираида почему-то нервно заявила мне, что вообще-то замужем. Я даже полслова в её сторону не муркнул. Блин грызанный, что мне теперь, тёмные очки покупать? Наконец, репетицию закончили. Худрук куда-то сам спешил и, назначив на субботу в десять утра решающую репу, распустил нас по домам.
С толяновским листочком и попёрся в парикмахерскую. В предбаннике скопилась очередь в мужской зал из четырех человек: пара школьников, работяга и старичок. Посидел в креслице, журнальчики полистал: «Работница», «Крестьянка»… Убийство мозга какое-то.
Эти тетки чего там, мужиков эпилируют по одному волоску в час? Сонная тишина редко прерывалась ленивыми пощелкиваниями ножниц. Врачи у больных почки быстрей отрезают, чем эти парикмахеры волосню. Пока очередь дотащилась до меня, был уже готов заскочить в зал и сам перестричь всех налысо, кого бы настиг.
Лица у парикмахерш немного интеллигентней, чем у продавщиц. Творческая работа походу влияет. Однако, печать равнодушной пренебрежительности к клиентам тоже проглядывалась. Я протянул листок представительной тётечке. Через минуту к креслу лениво подрулила вызванная женщина бальзаковского возраста. Особую элегантность ей придавали затейливо взбитая копна чёрных волос и армянистая круглоглазость. Окинула меня малость презрительным взглядом. Понимаю, подпортилось моё реноме иссиня-желтыми расцветками. На мою башку налез только блондинистый парик. Волосы длинные, но по мужскому типу. Примерно, как были у меня раньше. Остальные парики оказались женскими, с кучеряшками такими. Парик елозил по голому черепу. Тамара взяла тюбик обычного силиконового клея и помазала в висках.
— Клей выдерживает воздействие высоких температур и воды. Так что можешь загорать в нём и купаться, а также заниматься любовью, — хохотнула женщина.
Вот, хохмачка!
— А как мне его потом снимать? — переполошился я.
— Смочишь ватку в жидкости для снятия лака, или просто в ацетоне, и потрёшь где надо. Фолликулы то живые?
— В каком смысле? — не сразу врубился я.
— Волосы расти ещё будут? — пояснила она.
— А, вы про это… Наверное…, - неуверенно протянул.
В общем, старайся по возможности снимать парик, хотя бы на ночь, чтобы не утомлять фолликулы. Не то так и останешься лысым, — проконсультировала меня Тамара и предложила загримироваться.
Через полчаса в зеркале на меня смотрел спортивный и сексапильный блондин с полыхающим румянцем на скулах. Чмокнул Тамару в щёчку, поскольку оказалось, что денег платить не потребовалось. Теперь она смотрела на меня гораздо мягче. Я же стал Галатеем, вышедшим из-под рук мастера. Алан Делону придётся срочно переквалифицироваться обратно в рубщика мяса.
Степановна меня снова не узнала. Потом шутливо заявила, что я её скоро сведу с ума своими превращениями. Я отвёл обвинения на парикмахера Тамару.
— Зря она тебе это сделала, — глубокомысленно изрекла старушка, — Станешь охальничать напропалую, точно попадёшь в тюрьму.
— Неправда ваша, — горячо возразил, — За охальничание пока ещё не сажают.
Старушка выглядела какой-то обеспокоенной. Выяснилось, что перед моим появлением приходил участковый и интересовался моей персоной, вернее, чикиной. Теперь внезапно оказалось, что подросток Чекалин был не выпущен из отделения милиции, а совершил побег оттуда. Вот ведь твари! Прекрасно же знают, что убили его, а труп выкинули на свалку. Повторилась история с Колей Никитиным, только на этот раз в милицейской редакции. В среду менты сильно пересрались из-за моего издоха и ответили по телефону Степановне, что отпустили пацана. Вернувшись из районного управления, Жабуняка вздумал переиграть ситуацию и навесить на меня дохлого всех собак в деле по ментовским дачам с убийствами. Да ещё и со статусом совершившего побег. Поневоле придётся окончательно похоронить Пашенция и стать кем-то другим. Собственно говоря, для этого я и пришёл к Таисии.