Эртан

— О, это уже близко к делу, — обрадовалась я.

Мой внутренний бредометр давно зашкалил за отметку «Неизлечимо» и, похоже, собирался остаться там на веки вечные, так что мысль о возможном родстве с местными божками вовсе не показалась мне невероятной.

— Не обольщайтесь, — остудил мой пыл Вереск. — Врожденная эмпатия — это единственная зацепка, все остальное говорит против этой версии.

— Например?

— Тот же Ар-Танаэль, если верить легенде, был очень сильным магом, но магом совершенно классическим, огненным. Кроме него, в истории остались как минимум пять подобных случаев.

— Семь, — уточнил магистр. — Но это не вносит существенных изменений в общую картину. Все они были незаурядной силы элементальными магами, унаследовавшими элементаль от матери-эльфийки.

— Есть еще один момент, — снова вступил Вереск. — Не сочтите за наглость, Юлия, но как у вас с репродуктивными способностями?

— Не знаю, — смутившись, ответила я. — Нормально… наверное. У меня… эээ… не было шанса проверить. Знаете, об этом, мне кажется, не задумываешься, пока не решаешь завести ребенка.

— Напрасно, — укоризненно заметил магистр. — Вам следует более ответственно подходить к вопросам своего здоровья. Впрочем, на этот счет вы можете не волноваться. Я проверил: репродуктивная система функционирует нормально, развитие в соответствии с возрастом. Никаких отклонений.

— Я рада, — мне, наконец, удалось справиться со смущением и взять себя в руки. — Но какое это имеет отношение к обсуждаемому вопросу?

— Самое прямое. Дело в том, что все известные нам дети Найэри, независимо от пола, были стерильны.

Видимо, я сильно изменилась в лице, потому что Вереск подался вперед и обеспокоенно спросил:

— Что с вами, Юлия?

— Моей матери всю жизнь говорили, что она не может иметь детей, — пояснила я. — Она смогла впервые забеременеть только в сорок лет. И беременность протекала очень тяжело.

— Ваша медицина умеет лечить бесплодие? — с живейшим интересом спросил магистр.

— Не всякое, — я попыталась вспомнить, что мне известно о бесплодии и его лечении. В голове булькала каша из «экстракорпорального оплодотворения», «искусственной инсеминации» и других труднопроизносимых латинских терминов. — Вообще-то, я в этом не разбираюсь, вам лучше спросить у Кости. Но, если честно, мне кажется, что бесплодие, обусловленное несовместимостью геномов, это как раз тот случай, когда медицина бессильна.

— Да! Хорошо, что вы напомнили о генетической несовместимости, — спохватился магистр. — По имеющимся у нас данным, союз Найэри и человека вообще не способен дать потомство.

— Это откуда, интересно, у вас такие данные? Ведь Найэри покинули Эртан сразу после появления людей, разве нет?

— Официально — да. Но у нас есть основания подозревать, что они регулярно — минимум раз в тысячелетие — присылают в Эртан тайную инспекцию.

— Если инспекция тайная, откуда вы о ней знаете?

Магистр мягко улыбнулся и ничего не ответил. Я повернулась к друзьям, ища поддержки, и обнаружила, что Вереск сидит, откинувшись к стене и скрестив руки на груди, и смотрит на меня с насмешливым любопытством, а Женька откровенно веселится.

— Ну что?! Что я опять такого сказала?

— Не смущайся, Юльк, — фыркнул Женя. — Попроси магистра взять тебя на закрытое заседание Эльфийского Совета. Потом загляни к лорду Дагерати — он непременно посвятит тебя в тайные операции Канцелярии. А то, может, и его величество какими государственными секретами поделится. Чего там смущаться-то, все свои.

— Издевайся, издевайся, — пробурчала я. — Посмотрим, кто будет смеяться последним… Так что, значит, гипотеза с Найэри — «пшик»?

Магистр задумчиво покрутил на пальце перстень с небесно-голубым камнем.

— Ну почему сразу «пшик»? Не обязательно. Просто когда имеешь дело с такой непредсказуемой расой, как Найэри, ни в чем нельзя быть уверенным до конца.

— Вы, господа ученые, со своей бритвой Оккама скучны и предсказуемы, как новогоднее похмелье, — безжалостно припечатал Женя. — Никакого полета фантазии.

— У тебя, конечно, наготове более интересная версия, — поддел друга Вереск.

— Конечно, — не смутился белль Канто. — И не одна. Версия первая: Юлина мать попала на Землю из третьего мира, где эмпатические способности являются обыденным делом. Версия вторая: все люди в нашем мире обладают скрытыми телепатическими способностями, но не могут их применить в силу метафизических свойств мира. Во время перемещения Юля попала под облучение, которое активизировало эту зону мозга. Версия третья: Юля и есть тайный инспектор Найэри, но для полной конспирации ей внедрили ложную память. А сами Найэри сейчас сидят за пару тысяч парсеков отсюда или в каком-нибудь соседнем измерении и наблюдают в свой палантир, как мы будем выкручиваться… Могу еще пяток версий подкинуть, но для начала, думаю, этого хватит.

— Вау! — восторженно выдохнула я. — Женич, ты никогда не пробовал писать фантастические романы?

— Пробовал. В детстве. Но в шестом классе я написал свою первую программу, и понял, что в литературном творчестве никогда не достигну такой строгости и изящества, как в программном коде.

— Не уверен, что я правильно понял хотя бы половину вашей речи, господин белль Канто, — вежливо заметил магистр, — но звучит, несомненно, интересно. Пожалуйста, проанализируйте эти версии в свете изложенных сегодня фактов и составьте для каждой из них списки доводов «за» и «против». И не сочтите за труд приложить к вашему документу глоссарий непонятных для меня терминов.

— И здесь домашнее задание! — Женька страдальчески закатил глаза.

— А ты рассматривай это не как домашнее, а как техническое задание, — посоветовала я.

— Очень смешно, — недовольно проворчал Женя. — Обычно я их не пишу, а читаю.

— Все когда-нибудь происходит в первый раз.

— Между прочим, это, как изволил выразиться господин белль Канто, домашнее задание, относится ко всем, — заметил магистр. — Цель сегодняшней встречи — не сформулировать окончательный ответ, а дать пищу для размышлений. Полагаю, сегодня на этом можно закончить.