Эртан

Вереск посмотрел на меня, как на полную дуру:

— Что может делать вампир в Сумеречном Ущелье? Жил он там.

— Но… разве Гелленир Фар-Эстель не был эльфом? — растерянно пробормотала я.

Полуэльф страдальчески поднял глаза к потолку, призывая небо в свидетели моей тупости.

— Вереск, расслабься, — Женя примиряюще улыбнулся. — В Союзных Королевствах добрых две трети коренных жителей не знают, что вампиры и темные эльфы — это одно и то же. А Юля не местная, ей тем более простительно, — он повернулся ко мне и пояснил, — Вампиры — это в некотором роде эльфы-мутанты, результат экспериментов, проводимых в Смутную Эпоху. Темные эльфы должны были стать совершенными механизмами для убийства, поэтому некоторая агрессивность закреплена в их характере на генетическом уровне. Но это не значит, что они ночами залетают в окна, чтобы поживиться кровью мирно спящих граждан, соблазняют непорочных дев и совершают прочие аморальные поступки, которые приписывает им народная молва.

— Прямо милейшие существа, — хмыкнула я. — И за что их только люди не любят? Кровь-то они хоть пьют или это тоже гнусная клевета, порочащая доброе вампирское имя?

— Скажем так, могут пить. Это не жизненная потребность, просто кровь позволяет вампиру очень быстро восстановить магические силы. А поскольку емкость магического резервуара у темных эльфов крайне невелика, во времена различных заварушек им приходилось довольно часто прикладываться к шеям врагов. Отсюда и слухи.

С эльфами у вампиров расовая неприязнь. Людей они тоже не особо любят, но охотно нанимаются на военную службу. Как правило, по контракту. Иолан Фар-Эстель был в этом плане не самым типичным вампиром — он остался при вельмарском дворе на постоянную службу. Собственно, замок Эстельмарэ — тогда он назывался как-то по-другому — вкупе с герцогским титулом был пожалован Иолану королем — то ли в качестве благодарности за хорошую работу, то ли с целью еще больше привязать вампира к Карантелле.

— Внук переплюнул деда по части ненормальности, — вступил в разговор Вереск. — Он влюбился в эльфийку. Причем настолько серьезно, что женился на ней, несмотря на запрет отца и под страхом лишения наследства. У Гелленира и Лийонэли родилась дочь. Фар-Эстель-старший одумался и перед смертью все же исправил завещание, оставив замок сыну. Династия Фар-Эстелей, теперь уже в лице Гелленира, по-прежнему была в фаворе у короны. Словом, у вампира не было причин обижаться на судьбу.

Но однажды, вернувшись в замок после выполнения очередного задания короля, Гелленир узнал, что его жена умерла от лунной лихорадки.

И вот с того дня что-то у него в мозгах покосилось. Вампир поклялся во что бы то ни стало воссоздать Звезду Четырех Стихий. Вряд ли он надеялся вернуть этим жену, скорее просто рассчитывал получить неограниченную власть над миром и исправить его несправедливость. Манускрипты об этом умалчивают, как и о том, что именно он делал с четырьмя камнями, когда они наконец попали ему в руки. Ну а чем все кончилось вы, наверное, в курсе.

— Чем? — поскольку я в общих чертах знала историю замка Эстельмарэ, в роли «чайника» для разнообразия выступил Костя.

— Произошел взрыв. Никто не знает достоверно, что именно его вызвало. Все обитатели замка: сам Фар-Эстель, его дочь Лаурэль, слуги — погибли. Наиболее правдоподобная версия — неудачный магический эксперимент. Руины замка считались проклятым местом несколько десятилетий — пока не пришла ваша Корпорация. Ну а Лучи, разумеется, снова пропали. У меня, правда, есть непроверенные сведения насчет того, где можно поискать один из них, но ими я поделюсь потом, — в брошенном на меня взгляде явственно читалась ремарка «когда тут не будет посторонних ушей». — Да, кстати… Вот так они выглядят.

Полуэльф вынул из кармана сложенный вчетверо лист бумаги и передал Жене. Белль Канто развернул его, бросил быстрый взгляд на рисунок и отложил на стол. Я не удержалась от любопытства и искоса заглянула в листок… Мне пришлось поспешно спрятать нос в кружке с зеленым чаем. Неожиданный «бонус от шеф-повара» пришелся как нельзя более кстати, позволив скрыть изумленное выражение лица. На измятом листке умелой рукой были изображены четыре камня разного цвета и одинаковой формы — в виде широкого наконечника стрелы. Один такой камень как раз лежал в кармане моих брюк.

— Ты прав. Что-то тут не так, — вздохнул Женя, устало потирая виски. — Черт, да тут все не так. Готов поспорить на что угодно, большая часть информации, которую ты накопал, у заказчика была. Но в условиях задачи представитель Корпорации описал только четыре камня — четыре части одного артефакта. Про сущность артефакта они упомянуть как-то забыли. Неужели рассчитывали, что я отправлюсь на поиски камней, не поинтересовавшись их происхождением?

Корпорация заказала Жене поиск Звезды Четырех Стихий? Я честно попыталась осмыслить услышанное. Мозги натужно заскрипели, но так и не смогли выдать ничего, что хотя бы приблизительно укладывалось в рамки логики. Похоже, придется задать очередной глупый вопрос:

— Слушайте, я, наверное, упускаю из вида что-то существенное… Зачем Корпорации заказывать поиск важного супер-мега-артефакта какому-то наемнику — извини, Женя — да еще с такими сложностями, если банальный запрос по базе данных, ну или в чем там у них информация хранится, позволит его найти в считанные секунды?

Костя с Женей обменялись быстрыми взглядами и мой старый друг едва заметно кивнул.

— Мы долго обсуждали этот вопрос, — признался Женя, — и у нас родилась довольно неожиданная гипотеза: Корпорация потеряла контроль над своим детищем.

— Как это?

— Искусственный разум. Эртан, точнее, программа, которая отвечает за создание этого мира, обрела способность мыслить самостоятельно и отказалась подчиняться программистам Корпорации.

— Звучит как сюжет для плохой киберпанковской оперы, — хмыкнула я.

— Мы с Костей провели серию тестов Тьюринга с участием двадцати Игроков и тридцати местных жителей. — Женя сделал паузу — видимо, для пущего эффекта. — Стопроцентное прохождение. Конечно, этого недостаточно, чтобы официально признать Эртан искусственным интеллектом, но позволяет сделать кое-какие выводы.