Эртан

— Даже и не знаю, чему больше удивляться, — задумчиво сказал Женя, когда дверь закрылась, — то ли твоему рассказу, то ли тому, как Костя на него среагировал. Никогда не видел его… таким.

Я залпом выпила остатки вина. Махнула рукой:

— Ничего, отойдет. Если бы он сказал «Убирайся из моего дома» — вот тогда была бы катастрофа.

— И ты бы ушла? — полюбопытствовал Женя.

— Разумеется. Костя может обругать в сердцах, но если он говорит «уходи» — это по-настоящему серьезно.

— Вы поэтому и расстались?

— Нет.

У меня не было желания ворошить прошлое, и Женя это понял — не стал задавать вопросов, хотя я видела, что он сгорает от любопытства. Впрочем, он быстро утолил свою неуемную жажду знаний тем, что вытряс из меня мельчайшие подробности злополучной аварии.

Костя вернулся минут через двадцать, спокойный и молчаливый. Правая рука была аккуратно забинтована, в левой он держал небольшой сундучок.

— Жень, ты мог бы нас оставить?

— Конечно. Пойду новостные ленты почитаю, — Женька ухмыльнулся каким-то своим мыслям. — Позвони, когда выйдешь в реал. Есть пара мыслей, нужно проверить.

— Хорошо. Часа через два, не раньше, — Костя поставил сундучок на стол, нашарил в кармане ключ. Сверкнул на меня зелеными глазищами. — Раздевайся, Дубровская.

— З-зачем? — нервно спросила я, проглатывая комок в горле.

— Пороть буду, — свирепо пообещал доктор.

— Ух ты! — развеселился Женя. — Хоть тушкой, хоть чучелом, но я должен это увидеть!

— Старцев, и тебе достанется, — от взгляда, который Костя кинул на приятеля, я бы испепелилась на месте, но бессовестный белль Канто только расхохотался и хлопнул по Амулету Возврата всей пятерней. Смех резко оборвался, и внезапно наступившая тишина хлестнула по ушам. Насколько все было бы проще, если бы Костя мог действительно ограничиться банальной поркой на правах старшего и тем исчерпать неприятный инцидент.

— Раздевайся, — равнодушно повторил он, позвякивая содержимым сундука.

Интересно, подумала я, терзая пуговицу рубашки непослушными пальцами, почему в человеческих отношениях вообще и в моих с Костей в частности все настолько запутано, что физическое наказание кажется самым простым и самым безопасным выходом? Может быть, мне стоит смотреть на вещи проще?

«Я тебе уже лет десять это твержу, — устало напомнил Умник. — Безнадежно.»

Снилась мне всякая ерунда.

Сначала снился Андрей. Он стоял на коленях и со слезами на глазах умолял не уходить в виртуальность насовсем — ведь тогда наш сын, которого он носит под сердцем, останется без матери. Это было так нелепо, что я даже во сне не удержалась от смеха.

Потом снились самолетики — целая эскадрилья маленьких вертких тварей. Я улепетывала от них, размахивая широкими кожистыми крыльями и иногда поводя хвостом из стороны в сторону. От этого движения некоторые особо наглые тварюги, подлетевшие слишком близко, падали вниз в крутом пике.

Под утро приснился полуэльф. Он посмотрел на меня пронзительно-синими глазами и произнес короткую фразу на эльфийском. Я поняла только одно слово: «el liri» — «моя госпожа». Эльфы обычно употребляют его в прямом смысле — как обращение к правительнице. Люди — как обращение к любимой… Лица полуэльфа я, конечно, опять не запомнила.

Пробуждение было радостным. Синеглазый бард был ни при чем — что-то очень хорошее случилось вчера… Ах да! Мы же помирились с Костей! Я невольно улыбнулась, вспоминая, как это произошло.

Когда Костя в очередной раз рыкнул, уже начиная раздражаться: «Дубровская, ну хватит тормозить. Мне нет дела до твоего целлюлита!», я не выдержала и съездила ему по физиономии. Два раза.

— Один — за намек на мой целлюлит, которого у меня, кстати, почти нет. Второй — за то, что тебе нет до него дела, — пояснила я ошеломленному парню.

— Юлька, ты точно ненормальная, — сообщил Костя, перехватывая мою руку, занесенную для третьего — профилактического — удара. Его лицо странно перекосилось, словно он никак не мог решить, сердиться ему или смеяться.

— Ага, — с удовольствием подтвердила я. — Только не говори, что ты не знал этого раньше.

Он все-таки рассмеялся.

Я осторожно приоткрыла один глаз, убедилась, что солнце уже высоко поднялось над крышами домов, и снова закрыла. Вставать не хотелось.

Подушка едва заметно пахла лавандой. Солнечные лучи приятно щекотали веки, заставляя меня блаженно щуриться. Внешний мир напоминал о себе цоканьем копыт по мостовой, криками торговцев, шумом толпы, но даже этот шум был уютным и как будто ненастоящим. Я повернулась на другой бок и поплотнее закуталась в одеяло. Пожалуй, я готова пролежать так до вечера, особенно, если мне принесут завтрак в постель.

«Признайся, ты просто боишься спуститься вниз и узнать, что этим двум сыщикам удалось выяснить за ночь,» — подначил внутренний голос.

«Боюсь, — не стала спорить я. — А ты, можно подумать, не боишься. Ведь это и твое тело тоже. Или ты точно знаешь, что они там обнаружат?»

Невидимый собеседник ответил не сразу: «Я тоже боюсь. Но эта информация нам нужна, чтобы двигаться дальше. А пока ты валяешься в постели, у нас нет никаких шансов ее получить.»

Я нехотя откинула одеяло и спустила ноги с кровати. Пожалуй, он прав. Нас ждут великие дела. И не забыть бы спросить у белль Канто про этого полуэльфа…

Обоих приятелей я обнаружила в столовой — они задумчиво пили кофе. При моем появлении Женя оживился и галантно отодвинул соседний стул, приглашая присоединиться к компании.

— Доброе утро, Юля. Как спалось?

— Превосходно, — честно ответила я. — Давно мне не удавалось так выспаться.

Костя поприветствовал меня кивком головы и теплой, но рассеянной улыбкой.

Вышколенный Костин дворецкий вошел почти моментально вслед за мной и замер, ожидая распоряжений. Поскольку Костя на его появление никак не отреагировал, продолжая витать в своих мыслях, функции хозяина взял на себя Женя:

— Рами, распорядись, пожалуйста, чтобы подали завтрак для госпожи Юлии, кофе с лимоном для меня и… Костя? — доктор едва заметно мотнул головой, и Женя подвел итог, — Пока все.