Страница 94 из 166
Рядом грустит над кружкой Эрих. Его можно понять. У парня любовь, только в отличие от Вима с его Паулой, тут всё сложно. Началось с того, что Эрих, которого вместе с братом Аргуэльясы понатаскали насчёт светских манер, сопровождая нас в Буде, увидел одну из служанок королевы Алиеноры. И пропал! А служанка, надо сказать, была необычная, в будущем её назвали бы негритянкой или, по-политкорректному, афро-африканкой, а сейчас, в христианском мире, таких называют мавританками. Это в XXI веке в Европе от негров не протолкнуться, а нынче они тут очень большая редкость. Правда, до настоящей негритянки девушка сильно недотягивала, максимум светлая мулатка. Черты лица левантийские или южноевропейские, огромные светло-голубые глазищи, точёная фигурка, от уроженцев Африки разве что копна чёрных мелких кудрей да пухлые губы. В общем, девушка шестнадцати лет была очень красивая, так что моего оруженосца можно понять. Хотя и не ждал, что спокойного, чуть меланхоличного Эриха потянет на экзотику!
Маргит и Эржбет благодаря знанию французского зацепились языками с придворными дамами Алиеноры и смогли узнать историю девушки по имени Мари де Тигрэ. На самом деле девушка была родом из Эфиопии (или Абиссинии, как её ещё называют), а чистокровные эфиопы на негров не очень похожи. К тому же мама Мари была «френджи», то есть уроженкой Европы, которую её папа отбил у работорговцев. Те везли девушку для какого-то мусульманского сатрапа в Суакине. Белая женщина в тех местах в диковинку, а пленница была ещё и красавицей, так что папа Мари сделал её любимой женой. Хоть эфиопы и христиане, но многожёнство у них встречается, особенно в высших слоях, с ссылками на библейских патриархов и царей. Папа девушки имел зубодробительный титул, который для удобства стали переводить как граф. Он управлял довольно крупным городом с округой, имея в подчинении тысячу профессиональных воинов-дружинников, чем не всякий граф в Европе мог похвастаться.
В отчем доме девушка получила неплохое для женщины в эти времена образование, постигнув грамоту, а также выучив помимо пары тройки местных наречий ещё арабский, коптский, греческий и язык матери — «латинский» Судя по всему, один из средиземноморских языков. Когда Мари, названной при рождении Мариам, исполнилось тринадцать, папа решил выдать её замуж за соседнего князька. Перед этим девушка отправилась с одной из родственниц в монастырь на богомолье. Но на караван напали кочевники из дикого племени адалов. Большинство людей в караване погибли, немногим, включая Мариам, посчастливилось оказаться в плену. Хотя насчёт посчастливилось — это ещё бабушка надвое… Короче говоря, адалы продали девушку египетскому работорговцу, тот отвез её в Каир и продал магрибинскому купцу, который повёз Мариам Средиземным морем куда-то на запад. Куда именно её везли, девушка так и не поняла, но разразившийся шторм загнал судно купца в устье реки Эбро в Испании, к городу Тортоса.
Местный сарацинский сатрап решил выкупить у купца эфиопскую красавицу, для подарка в гарем эмира Валенсии. Но Мариам не хотелось в гарем, и она выразила решительное несогласие на хорошем арабском языке, попутно высказав всё, что думала обо всех сарацинах, включая купца, сатрапа Тортосы, а также самого эмира, и их пророка. Наш человек! Речь девушки привела оскорблённых фанатиков в такую ярость, что они отрезали ей язык. Потом решили, что этого мало, и повезли в Валенсию для показательной казни на глазах большой аудитории и лично эмира. Однако, тут Мариам наконец повезло. По дороге им встретились каталонские рыцари, участвовавшие в походе Рамона Беренгера, графа Барселонского и регента королевства Арагон, на Мурсию. Сарацины этой встречи не пережили, кроме пары-тройки успевших сдаться в плен, а Мариам была освобождена.
К сожалению, из-за отсутствия языка, девушка не могла рассказать о себе своим спасителям, несмотря на знание ими арабского. Хотя крестик на шее, цепи на руках и ногах, да и клетка, в которой её везли, кое о чём говорили. К счастью в отряде оказался грамотный священник, хорошо знавший греческий. Мариам смогла с ним объясниться с помощью записок. Пленные сарацины частично подтвердили её рассказ. После этого рыцари прониклись к мавританке большим уважением, как к знатной девице пострадавшей за христианскую веру. Освобождённую Мариам, или Марию, как стали её называть местные, отвезли в Сарагосу, ко двору регента Рамона Беренгера, и его подопечной, а также наречённой невесты, арагонской королевы Петронилы.
Когда я услышал это имя, то чуть не заржал как ненормальный. Мне вспомнился, замечательный французский фильм о попаданцах, только наоборот, из этого же XII века в будущее (хотя, они в обе стороны шастали) — «Пришельцы-2. Коридоры времени». Один из этих попаданцев упоминал некую Петронилу С Большими Сиськами. Правда, арагонской Петрониле сейчас всего одиннадцать, и вряд ли у неё есть не то что большие, а хоть какие-то сиськи, а уж о том, что было три года назад, и говорить нечего. Зато у созревшей под африканским солнцем девушки с этим всё было нормально, в тринадцать лет у неё фигурка была на все пятнадцать. Так что Рамон Беренгер не решился держать освобождённую мавританку при дворе, опасаясь слухов, из-за которых арагонская знать могла расстроить помолвку своей малолетней королевы с графом Барселонским и турнуть его из регентов — прецеденты бывали. В общем, регент быстренько отослал экзотическую девушку к родственнице Петронилы — нашей королеве.
Алиенора, в отличие от соплюшки Петронилы, сразу поняла, какой шикарный подарок упал в её руки. Служанка, которая при всём желании не разболтает секреты своей госпожи! Разве что напишет, но не отрубать же ей руки! Мари, как стали звать девушку при французском дворе, прибавив вместо фамилии название её родной провинции в Эфиопии, приняли, обласкали, и после того, как она выучила французский и латынь («латинским языком» её матери оказался провансальский, родной для Алиеноры) сделали доверенной служанкой, которая сопровождала королеву, выполняя разные поручения. Для лучшего взаимопонимания Мари и королева даже разработали систему знаков. Ещё девушка всё время носила с собой восковые дощечки, чтобы записывать то, что хотела сказать.