Страница 78 из 166
Ещё можно мариновать еду в вине или уксусе. Держать напитки в серебряных ёмкостях тоже полезно — микробусы в них дохнут. Воду употреблять только кипячёную. Почаще устраивать постирушки, а также прожаривать одежду, не давая заводиться в ней живности. И вообще соблюдать чистоту, не давать на стоянках гадить где попало ни людям, ни животным, устраивая для первых отхожие места, а вторых держа отдельно от людских жилищ.
Не сказать, что раньше ничего этого не знали. Тот же уксус добавляли в питьё ещё римляне, и то, что в серебряных сосудах вода не портится — заметили в стародавние времена. Но только после демонстрации мерзких микробусов и моих пояснений присутствующим стала ясна взаимосвязь.
Чтобы мои слова звучали весомее, я сослался на римлян, завоевавших полмира потому, что их легионы соблюдали чистоту (бани, обустройство отхожих мест, кипячение воды), уберегаясь от заразы. Римляне для этих времён — Авторитет! Римская империя для средневековых правителей — Идеал, Образец и Эталон в государственном устройстве и военном деле. Так что меня выслушали очень внимательно, после чего серьёзно задумались. В общем, моя лекция вкупе с демонстрацией микроорганизмов имела явный успех, и царственные особы, капитально загрузившись, одарили меня и Роланда, которого я назвал своим соавтором в изготовлении всех ранее представленных «гаджетов», землицей.
Конрад — в принадлежащем ему королевстве Бургундском, Людовик и Алиенора во Франции и, в частности, в герцогстве Аквитанском (по словам королевы, эти земли богаты зверьём, а реки обильны рыбой), Гёза и Фружина, соответственно, в Венгрии. И даже немедленно были составлены дарительные грамоты, внизу которых появились оттиски монарших перстней.
Я бы, честно говоря, предпочёл взять золотом. Но их величеств понимал, золота у них и у самих порой не хватало на содержание своих армий и даже замков. А земли — как грязи! Вот только как нам теперь управляться с владениями в трёх разных государствах? Хотя, аббат Клерво рассказывал, что со времён Гильома (или Вильгельма) Завоевателя, некоторые французские аристократы владеют землями как во Франции, так и в Англии. Впрочем, как и наоборот. А границы той же Священной Римской Империи часто выглядят такими запутанными, что даже опытным юристам трудно их определить.
Кстати, Фружина ещё и перстеньком меня одарила. Стянула с указательного пальца серебряное кольцо с нехилым таким изумрудом, и со словами: «Маленькая благодарность за калейдоскоп» вложила его в мою ладонь. Могла бы и Роланда одарить, так как я его представлял своим «соучастником» — как-никак он покупал медь, олово, графит и хрусталь. Но, наверное, я ей просто понравился. Во всяком случае, хотелось в это верить.
Перстенёк я тут же надел на мизинец — как там и был. В XXI веке на меня могли бы посмотреть, как на какого-нибудь гомика, но в XII веке перстни на мужских пальцах — в порядке вещей. Так что я не стал по этому поводу особо рефлексировать.
Вернувшись в свои палатки, мы оставили там «микроскоп» под охраной наших оруженосцев, а сами отправились навестить тамплиеров. По дороге я объяснил Роланду, зачем они нам нужны. Мы теперь стали землевладельцами. Но без хозяйского пригляда пожалованные нам земли к нашему возвращению из крестового похода рискуют превратиться в голый пустырь. Это если соседи посильнее их вообще не разберут. И будем мы потом годами судиться, доказывая свои права. Ещё докажем ли? Они местные, а мы чужаки. А средневековая юстиция — вещь крайне запутанная и противоречивая. Сводов законов сейчас не существует, так же как гражданских и уголовных кодексов, в судах используют ворох указов королей и других владетелей, перемешанных с местным обычным правом. В общем, решить можно как угодно, в зависимости от того, какая пятка у судей зачешется. Не говоря уж о том, что права на землю и права на использование этой земли не всегда совпадают.
Допустим, земля ваша, а возить через неё товары имеет право только соседний барон де Пупс. Или вы не имеете права поставить на своей земле мельницу, потому что право на это принадлежит тому же де Пупсу. Или, к примеру, некие поля принадлежат вам, однако де Пупс имеет право гонять скотину через вашу землю, включая и поля, и скотина де Пупса будет совершенно законно жрать ваши посевы, а вы не сможете этому законно помешать, разве что поставить забор или вырыть ров (но де Пупс имеет право их разрушить/засыпать). А вот если до нашего возвращения наши земли возьмёт под опеку Орден Храма Соломона, то за них можно не беспокоиться. Ни один окрестный феодал не решится тянуть к ним лапки. Тамплиеры сейчас одна из самых серьёзных боевых сил в Европе, сравниться с ними может разве что конкурирующая фирма — Иоанниты-Госпитальеры, которых тут нет, они со своим магистром Раймондом де Пюи уже обосновались в Святой Земле, и наехать на Храмовников никто не осмелится как минимум века полтора с лишним, даже если история не изменится.
Тамплиеры занимали в лагере особое место, легко распознаваемое по орденскому знамени из двух горизонтальных полос, белой сверху и чёрной снизу. Красного лапчатого тамплиерского креста нет, Алессандро рассказывал, что он появится на знамёнах Ордена Храма только в следующем веке. Ещё стоянка тамплиеров отличалась от остального лагеря крестоносцев относительным порядком, за которым следили патрули из рыцарей и сержантов[4] в коттах орденских цветов.
Мы приветствовали их громким «Босеан!»[5], и я попросил указать дорогу к шатру магистра Ордена. Один из сержантов, которого для этого отрядили, провёл нас к искомому шатру. А скромненько так живёт магистр, не сравнить с шатрами Людовика и Конрада, да и «палатка» нашего графа пороскошнее будет.
Страже на входе я предъявил письмо Бернарда, в котором он рекомендовал нас с Роландом как «Друзей Тамплиеров», и попросил передать магистру просьбу принять нас. Ждать пришлось недолго, вскоре нас пригласили внутрь. В самом шатре всё тоже довольно скромно, отсутствуют какие-либо намёки на роскошь, не считая отличного вооружения. Похоже, магистр Эврар де Бар склонен к аскетизму.