Страница 58 из 214
— Разумеется, — сумрачно отозвалась Биэль, потому что здесь не имело большого смысла делать хорошую мину. — Мы постараемся решить эту проблему.
— Будет непросто, — предположила Фийамон.
— Мы Вартенслебены, — чуть приподняла подбородок Биэль. — Мы ничего не получали даром.
— Следует ли понимать… — осторожно, тщательно взвешивая каждое слово, предположила Кааппе. — Что решением сей проблемы займетесь лично вы?..
— А так ли это важно? — с кажущейся легкомысленностью ответила вопросом на вопрос Биэль.
— Действительно, — вымолвила после некоторого молчания Кааппе. — Не столь уж сие важно…
— У вас остались еще тезисы?
— Да. Последний. Наиболее общий, так сказать, абстрактный.
— Я слушаю вас со всем вниманием.
— Оттовио Готдуа пока не проявил себя как сильная личность, предержатель и заступник Империи пред Господом. Его свита обладает многочисленными достоинствами, да. И бывало не раз, что слабый правитель был окружен мудрыми советниками, посему королевство или даже империя процветали. Но в смутные времена цена величия измеряется другой мерой.
— Это, пожалуй, слишком обще. Можем ли мы хоть как-то овеществить абстракцию «величия» правителя?
— Юноша должен показать себя. Настоящий разговор начнется лишь после того, как Оттовио подтвердит свой запас удачи. Совершит какое-нибудь значимое и безусловное деяние, доказав, что Пантократору его правление угодно.
— О, — мягко, загадочно улыбнулась маркиза. — Если я хоть что-нибудь понимаю в мужчинах и воинах, насчет последнего волноваться нет резона. Кстати!
— Да?
— Вам непременно стоит познакомиться с графом Шотаном по прозвищу Безземельный. Мне кажется, у вас найдутся общие интересы… — Биэль одарила ростовщицу долгим, внимательным взглядом сквозь ресницы. — И, быть может, даже оригинальные увлечения, которые способны понять и разделить лишь очень близкие по духу и складу характера люди. Когда войско вернется в Мильвесс, я почту за честь представить вам его сиятельство.
Впервые за все время беседы лицо ростовщицы дрогнуло, румянец окрасил щеки, Кааппе часто заморгала.
— Но… — Фийамон запнулась. — Разве он не пребывает в опале? Из-за… — она осеклась.
— Слухов, — с мягкой решительностью подсказала Биэль. — Гнусных, клеветнических слухов, распространяемых врагами нашего императора с целью лишить его верного слуги, искусного воина и преданного сподвижника.
— Понимаю, — сглотнула Кааппе, искоса глянув на маркизу. — Шотан возвращен ко двору, чтобы выигрывать для императора сражения?
— Скорее биться бок-о-бок с его величеством и гетайрами.
Ростовщица помолчала, чуть закусив губу.
— Значит, сражение, — негромко сказала она. — Вы решили драться, поставив все на победу.
— Не мы. Император. И как раз по тем соображениям, которые вы привели. Оттовио Готдуа намерен править и хорошо понимает, что для него убийственна репутация марионетки сначала Острова, теперь Ужасной Четверки.
— Значит, император все-таки сразится с мятежным гастальдом, — задумчиво проговорила Фийамон. — Лично.
— Да. Он погибнет или покажет граду и миру, что Бог одарил его удачей.
— И когда же сие может произойти?
— Полагаю, сегодня. Вернее, битва, скорее всего, уже завершилась. Шотан предпочитает устраивать побоища на рассвете, пока всадники и лошади не утомлены солнцем и зноем. А император внимательно прислушивается к военным советам графа. Нам остается лишь дождаться вестей.
Кааппе долго смотрела на маркизу, которая представляла собой прямо-таки квинтэссенцию жизнерадостной рассудительности. Затем сказала:
— Тогда подождем.
Две женщины по-мужски пожали друг другу руки, не по-воински, а словно купцы, заключающие сделку.
— Я воспользуюсь магией, — посерьезнела Кааппе. — Суть предложения и мои впечатления о его значимости станут известны семье до заката. Дальше — посмотрим. А теперь позволю себе вопрос личного свойства?
— Да, разумеется.
— Почему вы не использовали свои таланты при отцовском дворе? Почему «Затворница», а не что-то более яркое, деятельное?
— Это долгая история. Быть может, когда-нибудь я ее расскажу, однако не сейчас.
В голосе Биэль явственно прозвучало «никогда».
— Что ж, — сказала Фийамон. — Если вы снова пожелаете задуматься о смене занятий, прошу, немедленно поставьте меня в известность.
— Думаете, из меня получился бы сколь-нибудь годный банкир?
— Скорее взыскатель долгов, — скупо улыбнулась Кааппе. — У вас оригинально и гармонично сочетаются мастерство ритора, ум, а также… — Фийамон сделала короткую паузу, подыскивая нужное слово или делая вид, что подыскивает. — Бритвенная острота суждений. Одалживание денег похоже на лекарскую практику, оно требует острой руки и хорошо заточенного ножа. Глядя на вашу манеру переговоров, думаю, вы преуспели бы и в моем ремесле. Так что предложение открыто… до наступления как-нибудь очевидных препятствующих обстоятельств.
— Я запомню, — со всей серьезностью пообещала Биэль.
— А теперь, в ожидании вестей с поля боя, — предложила ростовщица. — Не покажете ли мне дворец?
— Почту за честь. Почту за честь…
_________________________
Кстати, цитата про королей и проституток мной не выдумана, а позаимствовал из «Истории нравов» Эдуарда Фукса. Рекомендую, весьма познавательная книга, хотя (имхо) автор все же временами сгущает краски. Но атмосферу легкости нравов, царящую в высшем свете автор, насколько я понял из сопоставления источников, передает весьма точно.