Страница 178 из 214
Она повернулась на табурете, медленно, чувствуя, как буквально «плывет» мир. Комната закружилась, пришлось закрыть глаза и заткнуть уши, чтобы не упасть. Витора замерла, глядя на хозяйку с тревогой и в то же время удивительным фатализмом.
— Дура, — прошептала Елена. — Какая же я дура…
— Госпожа… — начала, было, Витора и замолкла, оборванная резким движением старшей.
Елена встала и прошлась по комнате, высоко вскидывая ноги, растягивая мышцы, чтобы вернуть контроль над телом. Взяла со стола меч в ножнах, покрутила в руках, будто не в силах найти ему применение, полностью уйдя в собственные мысли.
Витора беззвучно шевелила губами, боясь нарушить ход размышлений суровой, но справедливой и незлой госпожи.
— Уходите, — сказала Елена. — Он сказал «уходите».
— Я… не п-п-понимаю, — как обычно в непростые моменты Витора начала заикаться.
— Я дура, — уже почти ровно, бесстрастно констатировала женщина, она говорила не столько девочке, сколько самой себе, проговаривая выводы. — Я вчера слишком вымоталась, не поняла. Решила, он высказывает мне уважение. Но барон не уважает чернь. Он не был вежливым… он возвращал долг. Человеку чести не пристало быть должным простолюдину. А Лекюйе задолжал мне сразу три жизни. И расплатился предупреждением. Он предупредил меня. Он предупредил
— Ой, — только и пискнула Витора, складывая ладошки на груди. — А ч-ч-то же т-теперь?..
Елена снова задумалась, ненадолго. Очень ненадолго, потому что мгновенное озарение лишь легло на и так многократно обдуманное и перекрученное в голове.
— А теперь мы последуем совету его милости, — решительно сказала она. — И очень быстро побежим. Надеясь, что еще не поздно.
— А тот строгий и боевитый господин?.. Самый пригожий? — Витора опустила взгляд.
Елена сначала не поняла о ком спрашивает служанка.
— Раньян, что ли?
— Да-да.
— В жопу красивого и боевитого, — не колебалась Елена, вспомнив, как унизительно послал ее бретер, выражаясь по-местному, «изблевав горькую желчь в протянутую ладонь». — Он выбрал. Теперь пусть выкручивается сам.
Когда Раньян получил приглашение, вернее указание, что его снова хочет видеть Его Высочество, то решил — встреча состоится опять во дворце. А где же еще? Однако в письме было оговорено, что гостя доставит на место эскорт, и оный сопроводил бретера отнюдь не за реку, но в городскую резиденцию. За несколько месяцев столичной жизни Раньян не раз проходил мимо четырех мрачного вида домов, которые соединялись галереями на всех этажах, но строения были неизменно темны и пусты (за исключением охраны и обслуги). Сейчас, наоборот, внутри и вокруг кипела жизнь, вплоть до тележек с провизией, которые потянулись по городским улицам к разогретым печам кухонь. Судя по всему, королевская чета (или один тетрарх) прибыла только сегодня и без предупреждения, вызвав ажиотаж и фурор.
В городских домах короли постоянно не жили, используя их больше в представительских целях и как отель для особо почетных гостей, поэтому Раньян не питал надежд на то, что все начали обустраивать специально ради него. В сочетании со слухами о договоре островных и королевской семьи, происходящее наводило на мрачные мысли. Или наоборот, оптимистичные, это с какой стороны глянуть.
Спокойствие, терпение, осторожность, повторял себе Раньян вновь и вновь. Сейчас каждое слово и действие могут повлечь долгие, непредсказуемые последствия. Поэтому — терпение и внимательность…
У него были кое-какие мысли относительно того, как вытащить сына из новой передряги, но все планы так или иначе наталкивались на два препятствия — дорого и требует секретности. Раньян не бедствовал, однако заплатить, как прежде, отряду наемников уже не мог. И к тому же чувствовал постоянное наблюдение, не слишком назойливое, однако неустанное. Так что приходилось крепиться духом и ждать удобный момент для… чего-нибудь. Ну и молиться, разумеется.
Но, кажется «что-нибудь» наконец происходит.
Площадь вокруг домов уже смахивала на военный лагерь, похоже сюда отправили значительную часть горской гвардии короля и многих кавалеров из личной свиты. Люди все прибывали и прибывали малыми группами. На бретера косились, особенно на дареный клинок, одетый Раньяном демонстративно, напоказ. Однако вооруженное сопровождение в цветах королевской фамилии снимало все вопросы.
Внутри дом больше напоминал странный лабиринт, где запутанные и темные покои сменялись длинными анфиладами одинаковых комнат. Всюду царила атмосфера торопливости, экспромта, нездоровой суетливости. Все куда-то торопились, едва ли не вприпрыжку, даже королевские приближенные, не говоря о слугах. Кажется, визит Сибуайеннов был неожиданным и организован без предупреждения. Так, чтобы неизвестные враги не успели к чему-то приготовиться и чему-то воспрепятствовать.
Не к добру все это…
С другой стороны, подумал Раньян, если Артиго, в самом деле, продан по наивысшей цене, все не так уж и плохо. А может с этим и связан вызов здесь и сейчас?.. Может, его хотят отправить на остров вместе с… Раньян прикусил язык, он избегал называть мальчика сыном даже наедине с собой, даже про себя. Слишком легко оговориться и погубить ребенка.
Они быстро прошли по длинному коридору, что заканчивался двустворчатой дверью. Два стража разомкнули протазаны, и Раньян, повинуясь команде, прошел внутрь, оставив сопровождение за порогом. Ни представления, ни обыска, никаких протокольных затей, пропустили как в обычный дом к заказчику, желавшему сохранить анонимность. Воистину, происходит нечто удивительное и значимое.
Его ждали. Почти тот же состав, что в прошлую встречу, то есть королевская чета и охранники, только на сей раз шестеро. И уже знакомый блондин со своим ножом-бритвой — в присутствии короля! Тетрарх выглядел еще более утомленным, его супруга еще более надменной, светловолосый мечник разве что не светился от удовольствия. Раньян присмотрелся к шестерке молчаливых дворян и почувствовал, как заледенело сердце от дурных предчувствий. Кишки в желудке будто зажили собственной жизнью, извиваясь и завязываясь в скользкие узлы. Бретер склонился в поклоне, незаметно присмотрелся внимательнее и понял, что первое впечатление, увы, не обмануло.
Он почувствовал, как снисходит спокойствие. Спазм в животе прошел, душу наполняло… не умиротворение, а скорее сдержанное понимание грядущего и своего места в нем. Воистину, страшнее всего неопределенность, и она терзала бретера последние месяцы, а теперь… закончилась.