Страница 138 из 214
— Ты спрашивала, не скучно ли мне видеть снова и снова одно и то же. Голод, смуты, войны. Усобицы. Заговоры. Балы с ядами и кинжалами. Ответ прост и сложен одновременно. С одной стороны — нет, не скучно. Как не бывает одинаковых поединков, также нет двух похожих войн, одинаковых заговоров и так далее. Ничто не повторяется как прежде, а потому в сущности своей и не наскучивает. С другой же… Это безумно тоскливо, наблюдать как разные события, будто путаные клубки многоцветных ниток, накручиваются на одинаковые веретена. Ты, в конце концов, лишаешься иллюзий, видишь сокрытое и можешь наперед предсказать все, что случится.
— Не скука, — предположила Елена. — Тоска?
— Да, — Пантин едва заметно кивнул. — Печаль от того, что все уже было и многократно повторится. Никогда по-старому. Всегда ожидаемо.
— Понимаю, — теперь склонила голову женщина.
— Хорошо, — просто вымолвил Пантин. — Это хорошо. Куда поутру пойдешь?
— К Ульпиану. Как то нехорошо мы расстались. Поблагодарю его за щедрую выплату и дар.
Пантин странно повел головой, чуть сильнее сжал пальцы на каменных перилах, ноздреватых от времени.
— Ты знал меня? — внезапно спросила Елена. — Тогда… в прошлой жизни? Которая принадлежала этому миру?
Пантин выдержал испытующий взгляд женщины. Удобно хранить «покерное лицо» когда вместо нормальных глаз у тебя два серых омута без мысли и выражения. Елена ответ не ждала, но старый маг неожиданно отозвался:
— Ты никогда не принадлежала этому миру.
— Сегодня я слышала иное.
— Ты не слышала иное, ты истолковала услышанное. Но… — Пантин вздохнул. — Понимай мои слова, как хочешь. Ну как, идем?
Елена пару мгновений смотрела на реку, затем негромко позвала:
— Наставник. О чем ты хотел сообщить мне на самом деле?
— Не понимаю тебя.
Пантин развернулся боком и теперь глядел на ученицу исподлобья.
— Я не знаю тебя. Думаю, никто в мире тебя не знает, — устало вымолвила женщина, потирая ладони с тонко звенящими браслетами на запястьях. — Но…
Она хотела сказать «зуб даю», но передумала. Прозвучало бы как-то мелко, недостойно. Кроме того, кто знает, вдруг она ошиблась? Вдруг загадочные правила старого мага потребуют обещанный залог?
— Думается, ты хотел мне что-то сказать. Что-то неприятное. Посмотрел, увидел и передумал. Или отложил на потом. Говори.
Пантин помолчал, все еще развернувшись к женщине левым боком. А после сумрачно произнес:
— Не ходи к Ульпиану.
— Почему?
— Ты его не застанешь.
— Ладно, — пожала плечами Елена. — Зайду днем. Или вечером. Если он отъехал, передам письмо через жену.
— Ты не поняла, — терпеливо вымолвил фехтмейстер и повторил, на сей раз, четко разделяя слова долгими паузами. — Ты. Его. Не застанешь.
— Да что та… — не довольно заговорила Елена и осеклась. Побледнела, сжав кулаки, не желая знать, отрицая страшную догадку, но и не в силах отмахнуться.
— Да. Ульпиан убит. Его закололи у дверей собственного дома.
Елена резко вскинула голову, и фехтмейстер быстро добавил, будто прочитал вопрос в ее мыслях:
— Нет. Обычное убийство. Обычные люди. Наемные бандиты.
Женщина оперлась бедром о парапет, будто ноги держали ее с трудом, тяжело перевела дух.
— Так вот в чем дело, — прошептала она, пораженная внезапной догадкой. — И Дессоль говорила о том же. Недовольство больших людей, оно словно тень… Мэтр не боялся, что я принесу ему беду. Он думал, что может принести беду мне. И прогнал, чтобы вывести из-под удара. А книга… это не подарок… это завещание. Посмертный дар.
Пантин ничего не сказал, и молчание старого колдуна звучало красноречивее любых речей.
Елена прерывисто вздохнула, выпрямилась, мрачная и высокая. И произнесла лишь одно слово:
— Кто?
Пантин сделал шажок в ее направлении, крошечный, будто невидимая сила отталкивала, не давала подойти ближе.
— Прежде чем ты что-то сделаешь сейчас, — заговорил он. — Подумай. Я не стану ни подталкивать тебя, ни останавливать. Не помогу и не наврежу. Все решения, что ты сейчас примешь, будут лишь твоими. Любое что-нибудь изменит, что-нибудь исправит, а что-нибудь необратимо разрушит. И не с кем будет разделить ответственность. Некого обвинить в последствиях. Ныне твоя судьба в твоих руках. Только в твоих.
Елена помолчала, уставившись на фехтмейстера взглядом темных глаз. Зрачки мерцали отраженным светом факелов на мосту и разгорающимся огоньком холодной ярости, тем более страшной, что пламя ее горело, скованное ледяным панцирем выдержки.
— Кто?
Пантин молча отступил, одновременно махнув рукой в сторону городской стены и ворот на берегу, в конце моста. Дескать, вперед, путь открыт, но без меня. Елена стиснула зубы и двинулась к воротам, шагая быстро, размашисто, не оборачиваясь.
Образ Ведьмы был собран из нескольких, но в базе этот рисунок:
А это прообраз адвоката: