Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 4 из 16

На самом краю вновь образовавшегося берега лежал их друг хмурый. Не весь, только верхняя его часть. Чуть пониже нижнего ребра всё отсутствовало. Что бы это ни был за нож, который выровнял речной берег, он был очень острым. Если не брать во внимание пытающиеся вывалиться внутренности, то не нужно было быть хирургом, чтобы увидеть насколько ровный был разрез. Кровь окрасила землю, и стекала прямо до воды.

– Кто-нибудь что-нибудь ночью слышал? – спросил отец, осмотрев всех.

Все молчали.

– Стёпа, ты на улице спал. Видел что-нибудь?

Дядя Стёпа, молча, помотал головой.

Надо милицию вызывать.

– Отец, ты ничего не слышал? – обратился Николай к Ивану Ильичу.

– Не. У нас тоже самое по всему берегу. Только вот около ваших домов осталось живое, а дальше вниз по течению всё также срезано.

– Сбегай домой, Иван, попроси маму, чтобы вызвала милицию. Пусть скажет, что здесь что-то произошло, скажи, что труп есть, приедут быстро.

– Блин, будто ножом срезали, – произнёс Николай, глядя на свежую землю на краю берега.

– Нам с сыном твоим мысль пришла об инопланетянах, пока что другого адекватного варианта не придумали, – пояснил дед.

– С инопланетянами так-то вообще адекват.

– Как бы то ни было, у меня ничего не пришло в голову более правдоподобного.

– Может учения, какие-то военные? – предположил Степан.

– Оружие новое? Что это за оружие, которое такое делать может?

– Что с Хмурым делать будем?

– Пока менты не приедут, пусть лежит, место преступления вроде как.

***

Посёлок пережил первое изменение. Жители пребывали в некотором шоковом состоянии. С высоты птичьего полёта можно было видеть, что срез вдоль берега реки заканчивался почти сразу за посёлком с обеих сторон. Пострадали в эту ночь семь человек: Хмурый, пять из семи байдарочников, которые легли спать недалеко от своих байдарок. Их тела не нашли, или смыло и унесло, или завалило берегом, который осыпался воду. Копать планировали, да только дальнейшие события не дали такой возможности. Ещё один подросток, проводив свою девушку, возвращался домой через единственный бетонный мост в поселке, который обрушился и завалил его бетонными глыбами. Он бы, наверное, мог рассказать, что произошло ночью, так как был единственным, кто что-то видел, да только вот говорить он больше не мог. Все остальные спали и узнали о произошедшем только утром.

4

– Тёть Тань обратился высокий молодой человек крепкого телосложения одетый в сине-голубой санитарный костюм бабушке преклонного возраста, – опять домой не собираетесь?

На часах было уже половина двенадцатого ночи.

– Третий день уже домой не ходите.

– Так что мне дома делать? Я же одна живу в комнате, а здесь Данилка что-то приболел, плохо совсем себя чувствует.

Тёте Тане на вид было уже лет под восемьдесят, она была невысокого роста с сильно высушенным, морщинистым лицом, тонкими иссохшими ладонями. Лицо излучало всемирную доброту, и все её знали, как самую добрую старушку в мире. Только вот Татьяна было её не настоящее имя. Привезли ее в эту больницу, когда она потеряла память. Сначала она была просто пациентом, но память к ней так и не вернулась, из родственников никто не обратился, и она стала помогать, работать в отделении психологической помощи. Это было особое отделение, где находились люди с различными психологическими отклонениями. Татьяна помогала менять постельное белье и многие пациенты с удовольствием общались с ней, а сама она очень сильно привязалась к тридцатидвухлетнему пациенту, которого называла Данилка.

От Данилы отказались родители в самом детстве, когда в трехлетнем возрасте начали замечать, что ребёнок имеет психологические отклонения. Хорошо это или плохо уже неважно. Если нужно судьба их сама накажет, а если нет, значит – нет. Данила не агрессивный, замкнутый в себе. Он никогда не разговаривал, всё время находился в своей палате и выходил только в туалет и на обед, под присмотром санитаров. И вот тётя Таня начала с ним разговаривать. Другие тоже раньше пытались с ним говорить, но он никому не отвечал, а вот с тетей Таней начал. Разговаривал Данила на своём языке, ломаном, состоящем из наборов слогов. Но постепенно старушка начала его понимать. Рассказать ему было нечего, всю свою жизнь он видел только, что четыре стены да людей, подобных ему.

– Так что с Данилкой? – закидывая на плечи куртку, спросил медбрат.

– Плохо ест, грустный, но я посижу с ним и ему лучше.

– Может принести, что покушать Вам с утра, или как?

– Да нет, не нужно. До завтрака доживу, а там покормят. Спасибо.





– Ну, спокойной ночи, – мужчина попрощался и вышел из сестринского кабинета.

Тётя Таня вышла за ним и направилась к седьмой палате, где обитал её, как она считала, внук Данила. Осторожно открыв дверь, она заглянула в маленькую комнатку с большим окном, закрашенным по уровень груди белой краской. Интересно, для чего это делали? Одна кровать, стол, стул и маленькая тумбочка. Сколько лет он здесь прожил? Возможно даже всю жизнь с того самого момента, когда от него отказались.

Мужчина с длинными волосами и довольно длинной бородой сидел на краю кровати, уставившись на стену.

– Данила, доброй ночи, ты чего ещё не спишь?

– И и..жу сссны.

– Видишь сны?

– и жу.

– Хорошие?

– Дааа.

Он смотрел в одну точку, раскачиваясь вперёд и назад, ладони обеих рук были зажаты между коленями.

Тётя Таня села на стул рядом с ним.

– Почему опять ужинать отказался. Мне так сказали.

Он промолчал.

– Болит что-то?

– Нееее. Я ижу сны.

– Ложись, – она подошла, встала рядом и погладила его по длинным волосам.

– Ложись, я тебе что-нибудь расскажу на ночь.

Он кивнул и прямо так в пижаме лёг. Тётя Таня укрыла его покрывалом.

– Ты же знаешь, я же тоже ничего не помню. Только какие-то далекие воспоминания, который я даже не знаю откуда. Если хочешь, я тебе снова их расскажу?

– Да.

Данила уставился в потолок и начал слушать рассказ.

5

День обещал быть насыщенным. Ваня, пробежав вверх по течению, спросил у отца спуститься вниз и посмотреть, что творится по берегам остальной части деревни. Отец отпустил с условием, что он будет осторожен, хотя не думал, что может случиться подобное снова. Деревня напоминала муравейник, большинство жителей спустились к реке, посмотреть произошедшее ночью. Многие спорили о версиях. Несмотря на всю нелепость и недоверие жителей к версии инопланетного вмешательства, другой более-менее адекватной никто не высказал. Одну предложил, правда, на уровне шутки-юмора, бородатый мужик, когда-то работавший лесником, а в данный момент, находящийся на пенсии.

– А помните, фины у нас хотели выкупить весь лес и топляки вдоль реки и на дне. Может быть, они машину такую построили, которая проходит по реке и, срезая берега, собирают всё необходимое.

Да уж. Версия была, конечно, нелепее инопланетной и сразу была отметена слушателями. Во-первых, ширина русла была различна; во-вторых, если бы это всё-таки была машина, да еще таких размеров, то не работала бы она тихо. Хоть один человек что-нибудь ночью и услышал, а при таких масштабах и увидел.

– Ты, Михалыч, конечно фантазер, но я тебя всё равно уважаю, – похлопав бородатого по плечу, сказал мужик стоящий рядом с ним. Раздался дружный хохот.

Жители рассматривали берега, которые представляли ровные земляные насыпи, под углом спускающиеся в воде. Подходили новые люди, из тех, что жили не у берега, и только узнал о событии.

– Что за инструмент такое мог сделать? – спрашивали женщины.

Кто-то вспомнил про круги на полях в разных частях земли. Это было нечто другое. Круги на полях можно сделать куда более меньшими затратами сил, и энергии. Здешние изменения требовали или мощную технику или волшебство.