Человек нового времени. Часть первая

Георгий неслышно зашел домой, разулся и прошел в комнату. Светлана вздрогнула от неожиданности.

– Ты так рано. Почему не предупредил? – спросила женщина, осторожно опуская свое сокровище в люльку,– обедать будешь?

– Нет, Света, некогда. Собирай ребенка, – начал Георгий.

– Его зовут Борис, – напомнила Светлана и с тревогой посмотрела на мужа, – Что случилось?

– Ничего страшного. Не беспокойся, собирай Бориса и сама одевайся. У меня сейчас будет доклад. Поживее, – Георгий не смог сдержать своего волнения, он быстро прошел на кухню чего- нибудь перекусить, пока семья собиралась.

– А мы зачем? – крикнула Светлана из комнаты, доставая полусонного ребенка из кроватки.

– Я должен наглядно показать результат своей работы, – ответил Георгий, уже что-то прожевывая, – поторопись, пожалуйста.

– Хорошо, хорошо,– женщина не стала перечить мужу, понимая всю важность происходящего и, стараясь не сильно трепать малыша, стала быстро его заворачивать в толстую пеленку и одеяло.

Через пять минут все сели в машину. Борис не сильно интересовался происходящим, он хотел спать, и как только машина тронулась с места, глаза ребенка закрылись и он заснул.

В лаборатории Георгий спешно указал Светлане на комнату отдыха в конце коридора, а сам, забрав спящего младенца с рук матери, пошел в свой кабинет. Здесь посредством веб-камеры и интернета проходил доклад Валенштайна. Приемная комиссия была международной: Сербаковский Адольф Григорьевич, лауреат Нобелевской премии в области медицины, был сейчас на своем рабочем месте, в научном центре нанотехнологий в Санкт- Петербурге. Гаубер Семен Викторович, кандидат в лауреаты Нобелевской премии по медицине и одновременно руководитель международного комитета по спонсированию социально значимых медицинских экспериментов, слушал доклад, находясь в отпуске на родине предков. И, наконец, третьим экзаменатором был приглашен американец Квентин Штерн, доктор наногенетики и известный писатель- фантаст.

Доктор Валенштайн зашел в кабинет, настроил связь и преступил к финальной части доклада.

– Прошу извинить за долгий перерыв, коллеги. Но теперь я готов вам продемонстрировать главный объект моего эксперимента. Вот, этот ребенок – мой биологический сын, и есть результат моей работы, – сказал на одном дыхании Георгий Анатольевич и подошел вплотную к камере со спящим Борисом на руках.

Три совмещенные картинки видео показали заинтересованные приблизившиеся к своим экранам лица.

– Судя по отчету, можно говорить, что у ребенка никаких физических отклонений не выявлено, это так? – задал вопрос профессор Гаубер.

– Если к отклонениям относится десятибалльная оценка по Апгару при ситуации, когда у естественнорожденных при кесаревом сечении обычно наблюдается начальная стадия асфиксии, то да – это не норма. Но согласитесь, такой результат гораздо лучше нормы.

–Значит, этот младенец, выношенный в искусственной матке, даже превосходит по своим показателям здоровья естественнорожденных детей,– задумчиво протянул профессор Сербаковский.

– Именно, – с гордостью сказал доктор Валенштайн,– Ребенок, рожденный из искусственной среды, стопроцентно здоров и физически нормален.

–Ну, делать выводы еще рано, аномалии иногда проявляются не сразу, а в течение года, а то и больше, – возразил Сербаковский.

– Но вы же видели отчет генетического анализа – ни одного вредного для жизни гена,– Георгий почувствовал, как начинает стучать кровь в висках от напряжения.

– Вы не учитываете правило совпадения генных пар и физиологическую мутацию организма на первом году жизни,– продолжал парировать Сербаковский, – выводы о нормальности ребенка делать еще рано.

– Может, выводы делать и рано, но, конечно, вы, доктор Валенштайн, потрясли нас своим экспериментом, – вмешался в спор американский коллега, доктор Штерн, – я непременно напишу книгу о вашем эксперименте, жаль только, что вы не американец, а русский. Опять Россия нас обогнала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «