Страница 65 из 110
Анна слушала его слова как самую желанную мелодию на свете и боялась поверить, что все это правда.
– Будем ковыряться в саду, любоваться цветами, слушать по вечерам шум воды в фонтане, – забыв обо всем, не отдавая отчета шедшим от сердца словам, продолжал Костя. – Ты, наверное, удивишься, но в прошлом году я так часто делал. Все спали, а я сидел и слушал.
И так тоскливо было на душе...
В комнате, где в странных позах застыли соединенные одним чувством мужчина и женщина, стало тихо.
– У тебя в животе урчит, – прислушавшись, неожиданно произнесла Анна и, отстранившись, догадалась: – Ты голодный? Да?
– Слушай, а поехали в ночной ресторан! – воодушевившись, предложил он. – Дербеневы нас, скорее всего, уже не ждут.
– Ой! – спохватилась она. – Я же им не позвонила!
Протянув руку к журнальному столу, она взяла телефон и снова его включила.
– На, – протянула она аппарат Косте. – Сам с Николаем разбирайся, а я пойду умоюсь.
– Дверь только не запирай! – крикнул он ей вдогонку. – Привет!..
Но как ни старался Костя отказаться от приглашения учившихся заново жить одной семьей Дербеневых, сделать это ему не удалось. Несмотря на поздний час, Николай был непреклонен: или Костя с Анной приезжают прямо сейчас, или они заявятся к ним в гостиницу.
– Как же права была Вера, сравнивая вас обоих: близнецы-братья! – вздохнула Анна, подкрашиваясь перед зеркалом в ванной. – Если уж вам что-то приспичило, то вы добьетесь этого любым способом! Половина одиннадцатого, в квартире маленький ребенок, Вера сама еще не отошла после операции... Ну, какие гости?
Костя молча стоял в проеме открытой двери и с улыбкой наблюдал за ее движениями.
– Слушай, у меня руки дрожат, – опустила она кисточку и повернула голову. – Ну, не смотри ты так! Можно подумать, никогда не видел, как женщины приводят себя в порядок.
– Не видел, – честно признался он. – А интересно... Я уже тебе говорил, что мне нравится за тобой наблюдать. Ловлю себя на мысли, что я, оказывается, полный профан в элементарных вещах!
– Например? – Анна снова приблизила лицо к зеркалу.
– Ну, например, я первый раз вижу, как ты красишь ресницы, – и, бросив взгляд на лежащую на столике упаковку, добавил: – Или как натягиваешь колготки.
Анна замерла и, широко раскрыв глаза, посмотрела на него в зеркало.
– А ты – извращенец!
– Не то слово! – утвердительно кивнул он головой.
– Лучше расскажи, почему эта мадам прикатила с тобой в Киев, – насмешливо заметила она, снова подняв кисточку с тушью.
Лицо Кости сразу же стало серьезным.
– Расскажу, но не сейчас.
– Почему?
– Настроение испортится. Столько всяких неприятных открытий произошло за это время... Ладно, ты собирайся, а я пойду свои вещи заберу. Пустишь меня к себе постояльцем?
– А разве у меня есть выбор? – она снова посмотрела на него в зеркало. – Оставлять тебя на девушку из соседнего номера нет никакого желания.
Костя хмыкнул.
– И к тому же, как я уже успела убедиться, никакая дверь тебя не остановит. Если придется ремонтировать пол-отеля, как я объясню это руководству?
– Теперь – не придется. Ни объяснять, ни ремонтировать.
По дороге к Дербеневым Костя попросил Анну рассказать, как прошла у них эта неделя. О том, что Вера согласилась забрать Ваню, он знал из разговоров с Николаем, но о большем спрашивать не решался.
– В субботу мы первым делом съездили на кладбище, так как был девятый день. Туда и обратно – путь неблизкий, поэтому в больницу попали к концу тихого часа. Ванечка уже проснулся, и знаешь, что самое удивительное? – вспомнила Анна. – Он сразу пошел к ней на руки и не слезал до самого вечера! Вера-то и сама еще еле передвигается! Представляешь, как ей было с ним тяжело? Единственное условие у нее было купить для ребенка все новое: от кроватки до горшка. Все, абсолютно все, представляешь?
– Возможно, она права, – задумчиво заметил Костя, проведя четкие аналогии со своим поведением. Каждый раз, начиная новую жизнь, он безжалостно старался убрать с глаз долой все, что напоминало ему о прежней.
В понедельник Вера вызвала к себе на дом одного из заместителей и вручила пакет документов: на мальчика нужно было срочно оформить опекунство. Кроме всех юридических формальностей, предстояло решить много других важных дел, и в первую очередь заняться его здоровьем.
Памятуя о детских болезнях дочери и подобном диагнозе, она первым делом сделала ему аллергические пробы и, перелистав сохранившуюся дома карточку Маши из детской консультации, в очередной раз задумалась: реакция на пробы была практически идентичной. Шерсть кошки, перо подушки. С тоской посмотрев на ласкавшегося у ног кота, она заперла его на кухне, попросила домработницу сделать в квартире тщательную влажную уборку и немедленно поехала с малышом на консультацию к известному аллергологу.
– Мальчику желательно жить подальше от центра города, – вынес тот свой вердикт.
– Коля, я хочу посмотреть коттедж, – сказала она вечером сраженному ее поведением Дербеневу и тут же достала невесть как сохранившиеся чертежи и планы дома. – Я уже позвонила бригаде строителей, которые доводили его до ума. На втором этаже придется сделать перепланировку и вместо одной из гостевых комнат оборудовать детскую. Вот здесь... – показала она на плане. – Ты не против?
Не против ли был Николай? Да он готов был на нее молиться!
– Вчера вечером я была в их доме в КончаЗаспе, – улыбалась в темноте машины Анна. – За сутки произвели все подготовительные работы: упрятали и укутали в целлофан всю мебель, а сегодня должны были разрушить стену и убрать строительный мусор. Вера – как ураган, честное слово! – восхищенно завершила она рассказ, когда такси подъехало к нужному подъезду.
Костя только усмехнулся в ответ: уж он-то знал Веру давно. За нежным мягким голосом и хрупкой фигурой скрывался монолитный характер, прочности которого могли бы позавидовать многие мужчины. И все же Вера обладала еще двумя несомненными и, пожалуй, более важными достоинствами: она умела любить и прощать. Любить – самозабвенно, прощать – навсегда...
8
Засидевшись за разговорами до пяти утра, Костя с Анной так и не появились в эту ночь в гостинице. Он помнил только, как, обняв ее, коснулся головой подушки и... все. Усталость и перенапряжение последних дней без труда довершили свое дело.
Раскрыв глаза, он взглянул на часы. «Ничего себе! Половина десятого!» – едва не присвистнул он и, повернув голову на бок, обнаружил, что на расстеленном в гостевой комнате большом диване находился один. Ни Анны, ни ее одежды нигде не было видно.
Услышав за дверью детский смех и топот, он присел на постели, тряхнул головой и принялся быстро одеваться.
– Доброе утро. А где Аня? – спросил он у колдовавшей у плиты Веры.
Рядом с ней стояла женщина, в которой он без труда признал няню мальчика и, было похоже, что Вера учит ее варить кашу. «Правильную кашу», – вспомнил он ночное возмущение Дербеневой, когда та заявила, что категорически отказалась кормить Ванечку заграничным, а тем более отечественным детским питанием.
– Машу вырастила здоровой, и он никуда не денется! – словно давала слово Вера. – Весной и осенью в санаторий в Крым, а лето будем проводить у Днепра. Они еще посмотрят, – имея в виду врачей, возмущалась Вера, – какого я ребенка им приведу через несколько лет! А то придумали – астма! Особый уход, особая диета, и к восемнадцати годам никакой астмы!
Вера передала ложку няне и, подхватив на руки ребенка, с присущей ей очаровательной улыбкой повернулась к Константину.
– Коля с Аней ни свет ни заря умчались на завод, – пояснила она. – Аня сдает дела новому представителю, ну, а Николай сначала с ней, а потом сразу на заседание парламента. Тебя они еще вчера договорились не будить, чтобы отдохнул от всех неприятностей, – лукаво сообщила она. – Завтракать будешь?
– «Правильной кашей»? – улыбнулся он, наблюдая, как, играя, мальчик пытается поочередно закрыть Вере то один, то другой глаз.