Страница 12 из 13
— В универмаге? — коротко спросил сыщик. Поэт закивал. — Может быть, ты там заметил что-то подозрительное?
— Конечно, заметил! — радостно подхватил Коля. И доверительно понизил голос: — Но ты никому ни-ни! Я видел, как Скрипка, ну, это один из…
— Знаю, знаю, — перебил Дубов. — И что же?
— Ну вот, я видел, как он что-то опускал в мусорник.
— Взрывчатку?
— Не знаю, что именно, слышал только, что в том отделе громче всего бабахнуло.
— Ты должен немедленно рассказать об этом полиции! — воскликнул детектив. — Вон, я вижу, инспектор Берг…
— Нет-нет, что ты! — испуганно проговорил поэт. — Они же борцы за политические идеи, а я их что, буду «закладывать», будто какой-нибудь Азеф? — И Коля, торопливо простившись, поспешил к выходу.
Детектив неодобрительно покачал головой и подошел к инспектору:
— Что нового, Аскольд Мартынович?
— Сами видите, — буркнул инспектор. — До чего дожили…
— А как насчет моего дела?
Аскольд Мартынович выразительно глянул на Дубова, будто хотел сказать: «Тут такое, а вы со своими глупостями», однако сдержался:
— По-моему, Василий, вы снова не там копаете. В логике вам, конечно, не откажешь, но с фактами слабовато.
— А хоть соседку вы допросили?
— Допросили, — не очень ласково глянул инспектор на Дубова, — но она все отрицала. Дескать, ничего не видела, ничего не слышала, ничего не знаю.
— Как так! — изумился Дубов. — Она же мне сама говорила…
— Разумеется, мы ей напомнили о том, что она вам говорила, — не без тени ехидства подхватил инспектор, — и знаете, что нам ответила почтеннейшая Марья Васильевна? Сначала она сказала, что никакого Дубова знать не ведает, а через пять секунд заявила, что Дубов — подонок, мерзавец и враг русскоязычного населения. И чем это вы ей так насолили?
Василий не успел ответить, так как к ним подошел доктор Серапионыч. Он был в белом халате и, похоже, только что отошел от операционного стола.
— Здравствуйте, доктор, — вздохнул инспектор Берг. — Что это вы здесь, а не в морге?
— Покойники подождут, — деловито ответил доктор, — а живым сейчас моя помощь куда нужнее.
— Скажите, Владлен Серапионыч, Чаликова здесь, или?.. — Дубов порывисто схватил доктора за руку.
— Здесь, — отведя взор, ответил доктор.
— Ну и как, как она?
— В критическом состоянии. В момент взрыва оказалась вблизи эпицентра. Но будем надеяться на лучшее.
— Если с ней случится худшее, то никогда не прощу себе… — прошептал детектив.
— А вы-то тут причем? — удивился Берг.
— Ведь я ее втянул в свои расследования. И знаете, что я вам скажу: цель этого взрыва — устранить Чаликову.
— И у вас есть реальные основания так считать?
— Ну разумеется! По моей просьбе она в последние дни усиленно «копала» под национал-большевиков…
— Опять вы за свое, — неодобрительно перебил инспектор.
— Да у вас, голубчик, просто мания преследования, — скорбно покачал головой Серапионыч. — И вообще, друзья мои, извините великодушно, я должен возвращаться к своим пациентам.
— Вы можете считать меня маньяком, сумасшедшим и кем угодно, но я уверен, что смерть Лавини и взрыв — звенья одной цепи! — заявил Дубов, когда они с Бергом остались вдвоем. — И если вы меня сумеете в этом переубедить, то я съем свою шляпу и галстук впридачу!
— Не надо, они вам еще пригодятся, — проворчал инспектор. И тут его словно прорвало: — Да, да, да, вы тысячу раз правы, эти лимоновцы — настоящие головорезы, и я совсем не удивлюсь, если ваши подозрения подтвердятся! Но вот так вот взять и арестовать их мы не можем. Недостает доказательств. Вот если бы удалось схватить их, что называется, с поличным, на месте преступления…
— Откуда такая щепетильность, Аскольд Мартынович? — пристально глянул Дубов на инспектора.
— А то вы не понимаете?
— Представьте себе, вот такой вот я непонятливый.
— Ну ладно, давайте начистоту, — решился инспектор. — Вы знаете, как к нашему государству относятся в Москве. И прекрасно понимаете, какая вонь подымится, если мы тронем нацболов. Припомнят и нарушения прав человека, истинные и мнимые, ну и так далее по списку, вплоть до, — инспектор невесело ухмыльнулся, — туркменских красных стрелков. И кричать будут почти все — независимо от того, как кто из политиков относится к экстремистам в самой России. Просто по принципу «наших бьют». Да и вообще, ни для кого не секрет, что за Абелем и компанией стоят российские спецслужбы. А уж на что чекисты способны — не мне вам объяснять.
— Так что же, выходит, ничего нельзя сделать? — упавшим голосом произнес Дубов.
— Пока — ничего, — подтвердил Берг. — Разве что придумать какой-нибудь совершенно неожиданный ход… Ну ладно, что-то я тут с вами заговорился, а мне еще свидетелей допрашивать. И еще, — обернулся он на прощание, думаю, не нужно вам объяснять, Василий, что откровения, на которые вы меня вызвали — не для широкой публики.
— Понимаю, — кивнул Дубов.
Детектив отошел в сторонку и стал наблюдать, как в приемный покой вносят новых раненых. О том, сколько повезли в морг, он боялся и думать.
Василий Дубов смотрел по телевизору вечерние новости, но одет он был совсем не по-домашнему — скорее, по-походному. А на экране сменяли друг друга страшные кадры смерти и разрушения. Диктор за кадром говорил подчеркнуто сухим голосом:
— Наряду с жителями нашей республики, в универмаге в момент взрыва находились и иностранные граждане, в том числе журналистка из Москвы Надежда Чаликова. По словам медиков, ее жизнь, несмотря на тяжелые ранения, в настоящее время находится вне опасности.
— Слава богу, — облегченно прошептал Василий. Это сообщение обрадовало детектива и по другой причине — теперь то, что он задумал, уже нельзя будет объяснить банальной местью за убийство любимой девушки, как это нередко происходило в шаблонных «боевиках». Меньше всего Дубову хотелось, чтобы о нем думали именно так, хотя в глубине души он сознавал, что малая толика правды в этом была.
— Наряду с полицией и службой безопасности свое параллельное расследование ведет частный детектив Василий Дубов, — сообщил диктор. — По просьбе господина Дубова мы предоставили ему слово.