Страница 2 из 9
– «Либертэ» меняются в составе, Леся уходит, ищу третью на замену. Знаешь, в чем секрет успеха моих проектов? В том, что я вот так езжу по дырам, как ты выразился, и нахожу там самородки. Всегда нахожу. Как сегодня.
Даня даже на спутника Виталия обернулся, который торчал за отдельным столиком, не понимая, про кого он. Потом понял:
– А, вы про меня, типа. Прикольно.
– Не веришь?
– Верю, конечно. Ко мне же каждый день подходят продюсеры из…
– Питера.
—…из Питера, – повторил Даня на автопилоте.
Питер для него всегда, с раннего детства, был неисполнимой мечтой. Может, потому что когда все ездили туда на школьные экскурсии, он сидел дома, ведь у матери на такие изыски денег не находилось.
«Да что ты ревешь, Дань, как будто последний раз туда едут! В следующий раз поедешь!»
В следующий раз было то же самое. С тех пор он начал мечтать о Питере и о том, что поступит туда. Это решило бы все проблемы: он бы переехал в общагу, которую ему, как иногороднему, обязательно дали, жил на стипендию, работал, даже если бы пришлось почти не спать. Но это все было тоже мечтой – он только что закончил школу и с его выпускными баллами не стоило надеяться поступить на бюджет даже в родном городе. А платно… да, смешно.
Ни одно учебное заведение для подачи документов он пока не выбрал. Ждал хрен пойми чего, а может банально понимал, что и рыпаться не стоит. Страшно было признавать, что техникум – максимально высокая вершина его личного Эвереста.
– Как тебя зовут?
– Даниил.
– Даниил. Послушай меня внимательно – то, что я сегодня подошел к тебе, это шанс один на… на тысячи и тысячи. То, что ты можешь получить прямо завтра, другие люди выбивают годами, иногда даже знакомства не помогают. И уж тем более талант. Кому в нашем мире нужен талант, если у него непродающаяся обложка? А я как раз тот человек, который эти обложки создает. Та же Леся из «Либертэ» раньше продавала шмотки на рынке, по вечерам записывала видосы со своей дочкой, как они пели русские народные, и мне один из них показал знакомый знакомого. Олю я нашел на Урале, мужиков стригла, Свету… ну, Свету через постель. Привел ее друг мой хороший. Но она и поет хуже всех, у нее подпевка.
– А парни у вас как? Тоже через постель? – поинтересовался Даня.
– Не всегда, – быстро ответил Виталий – будто ждал этого вопроса. И это было честно: Даня сразу встал и ушел бы, начни ему лить говно в уши в духе того, что в шоубизе все чисто и таланту везде дорога. Талантом он себя как раз не считал. Да, голос сильный. Да, слух почти идеальный. Да, мелодию на гитаре подберет, один раз услышав. Но таких, как он – тысячи.
– Таких, как ты – один из тысячи, – сказал Виталий, обрывая его мысли и переключая на себя.
Говорил он долго. Не упрашивал принять предложение о сотрудничестве, а показывал все плюсы и выгоды, хотя другому хватило б одного того факта, что такое предложение прозвучало. Сказал, что пробудет в городе еще два дня, и если Даня ему не позвонит, то уедет сам, без него.
– Либо с тобой, – сказал он, поднимаясь и поправляя лацканы пиджака. – Думай, Даня. Твоя жизнь только начинается, начни ее правильно.
Даня сидел в кафе еще долго после этого, действительно думал над тем, что только что произошло и не наеб ли это. Слишком все было неправдоподобно. Слишком сказочно. Глупым он не был, потому что видел, как именно смотрел на него Виталий – как на вещь не только для общественного, но и личного пользования. На его счет он не обольщался. Но Питер, музыка, пока нереальная, но уже такая сладкая популярность…
Домой пришел поздно. Завалился в темную прихожую, скинул обувь, прошел в кухню, прилипая мокрыми носками к полу. Если бы в этот вечер не случилось то, что случилось, он бы остался в своем Мухосранске, в квартире с тараканами и запахом перегара, который въелся в стены.
– Ты чего ревешь? – спросил, собираясь поставить чайник на плиту, но замечая сидящую в углу мать.
– Полинка! – произнесла она, ее рот скривился и она начала реветь в голос, раскачиваясь и обнимая себя руками.
– Что с Полей? – Даня впервые ощутил на себе что это такое – «сердце оборвалось». Оно рухнуло вниз, как кусок камня с высоты.
– Толик… Она уроки не выучила, двойку принесла, он ее просто пошлепать хотел… А она как-то вывернулась…
– И?!
– В больнице, перелом руки, там милицию вызвали, и вот эти, которые по делам несовершеннолетних…
Даня, подскочил, с размаху влепил ей пощечину:
– Ты почему не в больнице, дура? И где эта мразь, я его урою. Где ты, тварь?!
– Да-а-анечка!
Мать висла на нем, голосила, не пускала из кухни, но вскоре выяснилось, что отчима и так дома нет. Скорее всего свалил, предугадав последствия. Даня, опустившись на диван в коридорчике, где все было завалено хламом, плакал, уткнувшись лицом в колени. Мать причитала на кухне, заламывая руки и боясь к нему подойти.
Если он не уедет, то прибьет отчима и сядет за это. Он жить с ним в одной квартире больше не сможет. И с матерью тоже. Полинку бабушка заберет, тем более после такого, она давно собиралась опеку оформлять, а Дане тут точно жизни не будет. Нашарив в кармане визитку, он еще раз глянул на серебряные цифры и достал телефон.
– Виталий Сергеевич, куда подъехать?
***
Даня Рогозин, мальчик, только закончивший школу и торчащий в переходе каждый вечер за пару соток на сиги, мальчик без будущего, мальчик, который бы скорее всего женился по залету и бросил учебу или спился к тридцатке, остался в сотнях километров позади. В Питер приехал уже Даниил Чехов, одаренный юноша, из уст которого никогда не звучало что-то жестче литературного «сука». За несколько дней пути на поезде – Виталий ценил свое время, но в этот раз решил не брать билеты на самолет, чтобы новый подопечный прочувствовал, что это действительно путь к его известности, – Даня успел привыкнуть к своему новому образу.
– Понимаешь, Данечка, – произнес Виталий, отослав своего помощника, Влада, за чаем. – У тебя внешность трепетного мальчика. Прямо чеховская – утонченная, звонкая, чистая, как утро в вишнёвом саду. Когда соловьи. Вот и будешь Чеховым. Я все сделаю за тебя, а тебе главное открывать рот на сцене и закрывать его после. Один мат из твоего красивого ротика – и поедешь домой. Легенда такая – о своих родителях и семье ты не говоришь ничего, в консерваторию поступил сам, потому что приняли тебя исключительно из-за таланта, а не по результатам вступительных экзаменов, там я тебя и нашел, на вокальном факультете, по рекомендации знакомого преподавателя. Это будет осенью, а пока что мы тебя поднатаскаем, сделаем тебе образ…
– Консерваторию? – чуть ли не по слогам повторил Даня, и Виталий моргнул:
– Да. Имени Николая Андреевича Римского-Корсакова. Факультетов там много, какой захочешь, такой и выберешь. Но я настаиваю на вокальном. Хочешь – будешь ходить на занятия, но скорее нет, потому что времени не будет, к тому моменту я тебя уже представлю публике. Как свой новый проект.