Страница 35 из 99
Он на время умолк, а я взвешивала, насколько взятая им пауза естественна. С одной стороны, это верный признак того, что если и намерены излагать правду, то далеко не всю, а с другой — даже хорошему рассказчику часто бывает нужно выстроить мысли. Сложно оценить, в общем…
— Видимо, начать стоит с того, что моя жизнь сложилась далеко не так, как мне бы того хотелось, — Несмотря на столь драматичное заявление, в его голосе слышались веселые нотки. — Причем по совершенно не зависящим от меня обстоятельствам. Ну, не родился я наследником династии, что ж тут поделаешь. А очень было досадно, ведь будь по-иному, то отправился бы я вместе со своими друзьями в Галактику, к чему испытывал более сильное желание, чем, думаю, все трое вместе взятые. Но пришлось остаться на Кертории. А здесь, знаете ли, скучновато. Особенно если у тебя нет ни желания, ни особых возможностей плести мелкие интриги, не обнаруживается магического таланта, но зато есть стойкая врожденная неприязнь к тому, чтобы тобой командовали, и это делает неприемлемой службу в армии…
— Понимаю ваши сложности, — вставила я. — А крупные интриги плести не пробовали?
— Чтобы забраться туда, где начинаются крупные, нужно благополучно завершить множество мелких, не так ли? — Чтобы не сбивать его патетический настрой, я многозначительно кивнула, и лорд Крат продолжил: — Между тем, даже из глубин тихого и сонного графства Танварт с течением времени стало ясно, что в наше время на Кертории в чести именно крупные интриги. Точнее, одна интрига, но зато не просто крупная, а считай — всеобъемлющая. Поэтому когда мне дали понять — а случилось это давно, около двадцати лет тому назад, — что и я могу оказаться каким-то образом вовлечен в происходящее, мне и в голову не пришло сопротивляться и отказываться… Тем более что произошло это в неназойливой форме — просто в один из моих нечастых визитов в столицу братец Дин вдруг стал со мной необычайно откровенен и принялся рассказывать о вещах, очевидно для чужих ушей не предназначенных. Поскольку мы с ним никогда не были друзьями, и прежде ни малейшего желания поделиться со мной подробностями относительно происходящего в Академии он не выказывал, это был ясный сигнал. А затем я долгие годы безуспешно гадал, к чему бы это, ибо ситуация дальнейшего развития не получила — мне время от времени подбрасывали новые сведения, но и только…
— А прямо спрашивать вы, конечно, не захотели?
— Нет. Зачем? Рано или поздно все прояснится, а торопиться мне было некуда. Хотя… — В его голосе послышались холодные и недобрые нотки. Не относящиеся ко мне, правда, — В данном случае говорить о ясности не приходится. Ограничусь фактами — через день после вашего прибытия на Керторию мой брат прислал письмо, в котором сообщал об этом событии и предлагал мне нанести вам визит. На этот раз я счел возможным проявить интерес и задал простой вопрос: «С какой целью?» — но он не соизволил ответить. Однако мне было любопытно, и я заехал к вам в гости, где ничего… хм… выходящего за рамки не случилось, не так ли?
— В общем, да.
— Тем не менее я ожидал, что у меня попросят отчёт или, по крайней мере, хоть как-то отреагируют. Но нет, следующее послание от Дина поступило, когда вы уже вернулись из поездки на север, и пространностью, как и обычно, не отличалось. Там сообщалось лишь, что вам предстоит отправиться в столицу на Совет Академии и — привожу дословно — «было бы неплохо, чтобы герцогиня Галлего добралась туда в целости и сохранности».
— На редкость тонко сказано, и возразить-то нечего. И вправду было бы неплохо. — Я довольно кисло усмехнулась, и он понимающе кивнул.
— Вот и с моей личной точки зрения, это было бы неплохо, поэтому вопрос заключался лишь в том, из каких источников я узнаю результаты. Непосредственно с места событий или из неизбежных в таких делах слухов? Думаю, вас вряд ли удивит то, что я предпочел первый вариант.
— Хм. — Сделать вид, будто я поверила его словам, было, безусловно, благоразумно, но почему-то не хотелось. — Керторианцы осторожны, и я впервые слышу, как кто-то из них заявляет, что предпочитает смертельную опасность однообразной жизни.
Начни он искать аргументы и спорить, я бы насторожилась, но лорд Крат только мило улыбнулся и развел руками:
— Так или иначе, но добавить мне нечего.
На этом наша ночная беседа и завершилась. Конечно, большинство людей сочли бы подобную концовку разговора при таких обстоятельствах как минимум странной, но чем хороши керторианцы, так это своей позицией по поводу того, что наличие собеседника не обязывает к общению. Причем лорд Крат явно не страдал от скуки — очень скоро его лицо приняло отсутствующее выражение, а взгляд устремился куда-то в темные лесные дебри, но постичь его мысли мне было, к сожалению, не дано.
Сама же я некоторое время размышляла над тем, следует ли ему верить. Но усталость, отсутствие ужина, да и позднее время сделали мои раздумья сопоставимыми по эффективности с гаданием на цветочке. Любопытно было разве что дождаться, на каком лепестке — верю или не верю — процесс завершится, но вмешались непредвиденные обстоятельства.
Несмотря на керторианскую наследственность, серьезных паранормальных способностей мне иметь не случилось, но все же я до известной степени была ясновидящей. То есть даром в полном смысле не обладала и заглядывать в будущее по собственному желанию, как Принц, не могла, но время от времени видения меня посещали. Ни цельностью, ни точностью они не отличались, однако кое-какую пользу из них извлекать доводилось, поэтому когда, глядя в пламя костра, я обнаружила, что оно начинает мерцать и расплываться перед глазами, то не стала сопротивляться накатывающему приступу. Совсем наоборот — я прилегла на подстилку из лапника, закрыла глаза и постаралась освободить сознание от всяческих мыслей.
Возникшая в мозгу картина оказалась на удивление четкой — небольшая комната, нечто среднее между библиотекой и кабинетом, где за письменным столом друг напротив друга сидели двое керторианцев. Один, явно хозяин помещения, выглядел глубоким стариком — совсем седой, с морщинистыми руками и сгорбленной спиной, вот только лица его, к моему огромному неудовольствию, видно не было — в качестве точки наблюдения мне выделили кусочек пространства, расположенный точно за его затылком. Второй — брюнет в расцвете лет — сидел соответственно лицом ко мне, и лицо это представляло не что иное, как несколько укрупненную и чуть более грубоватую версию лорда Крата Танварта… Разумеется, эти двое беседовали, но возникла маленькая проблемка — мне забыли включить звук. Для видений это было нормально, но крайне неудачно, поскольку помимо банального любопытства присутствовало стойкое ощущение, что мне совершенно, прямо-таки жизненно необходимо знать, о чем говорится в этой комнате. Оставалось лишь надеяться, что вот-вот произойдет какое-нибудь событие, для понимания которого в звуковом сопровождении нет необходимости, но, увы… После очередной достаточно длинной тирады старика мужчина, похожий на лорда Крата, молча кивнул, встал и, небрежно поклонившись, ушел, а через мгновение и само видение подернулось дымкой и растаяло…
…Сменившись весьма угрюмым и абсолютно незнакомым горным пейзажем, который я осматривала с высоты птичьего полета. Это, надо сказать, было больше похоже на мои обычные видения — ничего конкретного, нет действующих лиц, одни ощущения. Причем очень гнетущие ощущения: тревога, неуверенность, необходимость отыскать нечто, что найти практически невозможно… Такой вот радужный наборчик. И никакое великое озарение меня не посетило, и опять ничего не произошло — спустя отведенное кем-то или чем-то время горы решили, что я достаточно на них любовалась, и канули во мрак…
…Который на сей раз не очень и рассеялся, поскольку вокруг царила ночь. Ясная и холодная ночь. Я стояла на стене замка герцогов Галлего, смотрела в небо, где сияли все три луны Кертории, и ждала. Я ни о чем не думала, меня ничуть не интересовало окружающее, я только ждала, ждала кого-то… Для меня нынешней было откровением узнать, что я вообще могу ждать так, но самым удивительным было другое — в отличие от той, что стояла на стене, я не знала, кого же жду. А та не спешила со мной этим знанием поделиться…