Страница 4 из 5
– Прости, я не хотела тебя задеть, но ты правда такая. Мне жаль, что ты не видишь себя такой, какой вижу тебя я.
– А какой ты меня видишь?
Юна склонила голову набок и, как художник перед холстом, начала внимательно осматривать модель сверху вниз. Ее взгляд останавливался на глазах, губах, подбородке и ключицах, скользил ниже вдоль линии плеч до тонких изящных пальцев и обратно. Ане это нравилось. На нее никто никогда не смотрел так.
– Ты прекрасна! У тебя гипнотический взгляд, от черных глаз невозможно оторваться, – она неожиданно подняла руку и дотронулась до лица Ани, – линия скул изящна и подчеркивает нос и высокие брови, – ее рука скользнула к подбородку, – такая нежная кожа и острый профиль кажутся неземными, – Юна придвинулась поближе и провела пальчиком по шее вниз к ключице и смотрела неотрывно на губы и молчала. Аня чувствовала, как откликается тело, напрягаются мышцы, быстрее бьется сердце и краснеют щеки. Юна наблюдала за измененным состоянием Ани и как ей приятны прикосновения.
– Ты себя не любишь? – вдруг спросила Юна и убрала руку.
– Себя? Нет, наверно, не думала, не знаю. А ты себя? – в голосе Ани чувствовалось разочарование, которое трудно было скрыть. Ей не понравилось, что Юна задала вопрос и убрала руку. Она первый раз испытала такое приятное чувство и хотела в нем задержаться еще немного.
– Люблю, очень. Я для себя всегда на первом месте.
– Вот бы и мне так, – грустно протянула Аня. – Вот бы и мне так.
Разговор зашел в тупик. Каждый ненадолго погрузился в собственные мысли. Они еще немного пообщались, обменялись телефонами и быстро попрощались. В пятницу взрослые приходили раньше, поэтому надо было все убрать и проветрить от аромата клубничных духов Юны. Аню снова преследовало чувство стыда, и говорить о том, что днем приходила подруга, она не хотела. Причем она стыдилась даже не самого присутствия человека дома, а того, что между ними было и чего не было.
Вечером мама сказала, что вместе с Юрой уедут к врачу на целый день, а еще что звонила в школу. Все это она говорила, моя тарелки и передавая вытирать их Ане.
– И что тебе сказали?
– Я уточняла кое-какие вопросы про Юну.
– Про Юну? Почему? Зачем? Для чего?
Мама посоветовала выкинуть ее из головы. По ее словам, Юна могла испортить Ане всю жизнь.
– Нет! Мне она нравится! Очень нравится! Она хорошая, она мой друг! И вообще-то я уже взрослая и сама решаю, с кем дружить, а с кем нет! – парировала Аня, вытирая посуду вафельным полотенцем.
– Пока ты живешь тут, я решаю, что ты будешь делать, а что нет. С кем дружить, и с кем нет. Ты забыла?
– Ты мне только портишь жизнь!
– Если бы не я, неизвестно кем бы ты стала!
– Ты все время все контролируешь и не даешь мне быть собой, – уже тише сказала Аня, понимая, что спорить бессмысленно.
– Я тебе помогаю, и ты должна быть благодарна!
– За что? За жизнь по твоим правилам?
Мама забрала последнюю сухую тарелку, закрыла шкаф и положила руку дочери на макушку. Этот жест всегда означал только одно: успокойся. Дальше что-то обсуждать не имело смысла.
Почти ночью позвонила Юна.
– Ты чего звонишь так поздно? Случилось что-то?
– Пустая моя голова! Я ж забыла пригласить тебя на день рождения!
– День рождения? У тебя? Ты серьезно забыла про свой день рождения?
Она засмеялась и Аня следом.
– Ну! Прикинь! Пришло уведомление на телефон: вы не забыли, что у вас завтра день рождения?
– А ты забыла!
– Да! Так что давай завтра приходи ко мне. Заодно увидишь, где я живу.
Аня замолчала. После разговора с мамой она не знала, что делать. Отпрашиваться точно было бессмысленно.
– Подожди, у тебя же завтра? Завтра я могу, да, мама же уедет, и Юры не будет. Да, я могу!
– А ты не можешь отпроситься, что ли? – с подозрением спросила Юна.
– Тут такая история… Знаешь, я при встрече расскажу. Это долго. Приходи лучше ко мне, а там решим.
Они еще немножко поболтали и, довольные, попрощались до завтра. Ане все больше нравилась Юна, и ее непохожесть на других восхищала. Она как из другого мира, но этот мир такой интересный, словно для избранных. Засыпала она с улыбкой, обдумывая предстоящий день. Он должен стать замечательным.
Аня проснулась рано, услышав, как закрывается дверь, и тут же спрыгнула с кровати: на часах было всего начало девятого. Настроение еще с вечера осталось взволнованным, и она побежала приводить себя в порядок. Первое, на что сразу обратила внимание, выйдя из комнаты, стал явный клубничный аромат духов Юны. Принюхалась. Обнюхала куртки в коридоре и даже шарфы на верхних полках шкафа – аромат окутал все и сразу. В ванной он усилился, но никакого разлитого флакона духов не было, как и следов пребывания Юны, естественно. Только на кухне она обнаружила истинную причину этого волшебства: оставленный на столе только что испеченный пирог с клубничным вареньем, припыленный сахарной пудрой.
Если посмотреть в словарь мамы Ани, то еда стоит напротив слова «извини». В их семье так принято просить прощения: полностью игнорировать любые проблемы и делать вид, что все в порядке. Аню это раздражало, но сопротивляться любимому пирогу было выше ее сил.
Завтракать Аня любила в тишине, переключая каналы старого пузатого телевизора без звука. На столе, стене и даже экране остались грязные узоры от взбитого теста, которые мама не успела или не хотела очистить. «Мне семнадцать, я не хочу вот так проводить время», – вертелось в голове у Ани. Она снова перенеслась в фэнтези-вселенную, но не далекую, а очень близкую – в вечер дня рождения подруги.
Подарок должен быть особенным и запоминающимся, но ей не с чем было сравнивать. Взрослые дарили всегда что-то полезное, а не то, что она хотела или о чем мечтала. Денег на что-то дорогое у нее не было, поэтому Аня решила нарисовать комикс и оформить все в виде книги. Как все сделать правильно, она не знала, но о процессе догадывалась: сложить лист пополам, повторить это несколько раз, а потом иголкой с ниткой сшить их между собой, чтобы образовалась пухлая аккуратная стопочка. «Справлюсь», – думала Аня. Отрезав еще два больших куска от пирога, она вернулась в комнату и стала заниматься подарком.
Через шесть часов все было почти готово: осталось нарисовать обложку. С этим возникли трудности – выразить мысли в одном коротком слове или образе оказалось невозможно. Что написать? С днем рождения? Это слишком банально. Поздравляю? То же самое. Аня смотрела на листы бумаги, сшитые красной толстой шерстяной ниткой, и ничего не делала. Она боялась все испортить одним неловким движением. И тогда пришлось бы все переделывать, а времени на ошибки и на их исправление нет. Она откинулась на спинку стула, вытянула ноги и руки, как это любила делать Юна, и уставилась в потолок.
Чуть больше года назад в углу образовалась еле заметная трещина. Скорее всего, из-за перепада погоды отошла штукатурка, но выглядела она, как граница, разделяющая потолок и стены. Аня представила, что вдоль этой границы ведутся бои за территорию, и ни одна из сторон не намерена сдаваться. Вот только кто с кем воюет она не знала. В ее фантазиях это были бестелесные звездочки, очень похожие друг на друга. Аня вдруг осознала, что теперь их с Юной жизнь тоже будет такой пограничной – с борьбой за выживание и надеждой на новую спокойную жизнь, когда они станут совершеннолетними.
Рука дернулась и будто ведомая иной силой начала прорисовывать на белой бумаге эскиз: две девушки с распущенными волосами стояли на фоне разрушенного дома, держась за руки. Аня успела все сделать вовремя, убрать следы подготовки и спрятать подарок, когда в дверь позвонили.
– С днем рождения! – Аня широко расставила руки, сгребая в охапку растерянную подругу. Она явно не ожидала такой радости и застыла, как робот без нужной команды.
– Теперь, моя голова пустая, проходи скорее, давай сюда, – она дала подруге свои тапочки. Юна что-то пробурчала на счет этого, но Аня уже не слышала.