Страница 2 из 5
- А что так?
- Место смутительное, мало ли что может случиться.
- Ас тобой, значит, не случится.
- Со мной - не случится. Я против ейных прелестей стойкий.
- Ну, тогда я спокоен, - Тирлич одарил Корша дополнительной мелкой монеткой и вошел в гостиницу.
Номер и впрямь был готов. Тирлич оглядел выделенные ему апартаменты и заторопился объясниться с хозяином.
- Я же просил дешевый номер, не дороже талера за ночь. Поймите, я не миллионер, царские палаты мне не по карману!
- Не извольте беспокоиться! - вскричал владелец заведения. - Все, как заказывали, ровно талер в сутки. Лишнего не беру.
- Сколько же тогда стоят дешевые номера?
- Талер в сутки, - отчеканил хозяин. - В моей гостинице любой номер стоит такую сумму. Но для уважаемых туристов - лучшие комнаты.
- Странно, - сказал Тирлич, но спорить не стал. В конце концов, хозяину виднее, почем сдавать номера. Если он до сих пор не разорился, то знает, что делает. А у приезжего постояльца есть более интересные темы для размышления.
О таинственном шоссе рассказывали во всех странах и землях. Рассказы рознились как раз настолько, чтобы всякий понимал: все это сказки, и не надо требовать от них большего. Притча, аллегория, иносказание… при чем тут плотная лента автобана, белый пунктир разметки, светофоры странной конструкции и автомобили, стремительно летящие из ниоткуда в никуда?
Из пункта N в пункт N выехал автомобиль. Спрашивается, зачем он это сделал, что ждет его в пункте назначения и почему навстречу ему не выехал другой автомобиль? В школьных задачниках непременно кто-нибудь выезжает навстречу.
«Жизнь - это не школьный задачник, - снисходительно объясняли Тирличу. - Авремя всегда идет из пункта N в прошлом в тот же самый пункт, находящийся в будущем. И никто и никогда не движется в прошлое. Это же такая простая аллегория, поэтический образ!»
Вот только аллегория не бывает столь грубо вещественна и не давит мальчишек, вздумавших перебежать наперерез поэтическому образу.
Ах, эти аллегории! Что угодно можно толковать как угодно. Скажем, такой троп (чтобы не сказать труп): черный лимузин олицетворяет власть, и либо человек ложится власти под колеса, и тогда судьба его неотличима от судьбы навозной кучи, либо рано или поздно автомобиль с затененными стеклами приедет за ним.
«Фи! - сморщится эстет. - Только не надо политики! Дорога, в противовес вашим кучам, символ экзистенции… »
«Дорога - прорыв в грядущее… »
«…путь к Богу…»
Путь к себе. Недаром никто не едет по ней в обратную сторону. Можно уйти от политики, от грядущего и от Бога, но нельзя от себя.
Но почему? Если дорога олицетворяет политику, почему она проходит здесь, где нет никого важней благодушно-ленивого мэра? Если это символ будущего, то откуда он взялся в глуши, где до сих пор ездят на волах? Если это путь к Богу, почему на нем убивают детей и уезжают, не оглянувшись? Если это путь к себе, зачем нужен такой путь?
С подобными мыслями или сразу засыпаешь, или до утра комкаешь простыни бессонницей. Промаявшись пару часов, Тирлич поднялся и вышел в гостиничный холл. Там было темно, лишь на ресепшене горел огонек. Настольная лампа, старомодная, но все же электрическая, хотя Тирлич не удивился бы, увидав свечу или газовый рожок. Пожилой администратор, примостившись к лампе, читал книгу.
- Доброй ночи, - поздоровался Тирлич.
- Здравствуйте, - ответил консьерж. Было заметно, что он чувствует себя неловко, не зная, о чем говорить с постояльцем.
- Не спится, - пожаловался Тирлич. - Слишком много впечатлений, все так необычно. Должно быть, переутомился.
- Вообще у нас город тихий, достопримечательностей почти нет, туристов мало…
- У вас - дорога. Я ходил сегодня смотреть.
- Это да, - нехотя признал консьерж. - Поначалу она впечатляет. Хотя на самом деле в ней ничего особенного. Едут себе и едут. Если под колеса не соваться, считай, что их и нету.
- Вам, должно быть, надоело, а мне пока в диковинку.
- Хотите чаю? - предложил консьерж.
- Не откажусь.
Консьерж зажег спиртовку под серебряным чайничком, достал из шкафчика жестяную коробку с чаем. Как же это было непохоже на современные чаепития с электрокипятильниками, напоминающими больничную утку, и чайной пылью в пакетиках… в презервативах, как презрительно говорил Тирлич. Чай, который заварили для постояльца, наверняка доставили со сказочной Ланки быстроходным чайным клипером или привезли из Китая караванами по Великому шелковому пути. Такой чай располагает к доверительной беседе, и Тирлич, погрев руки о тонкий фарфор чашки, спросил:
- Я, наверное, задам бестактный вопрос, но почему хозяин гостиницы так сильно скинул для меня плату за номер?
- Дело в том, - оглянувшись на двери, ответил консьерж, - что сейчас мертвый сезон. Вы назвали цену, которую готовы платить. Вообще, это нормальная цена за дешевый номер, но для приезжих у нас только номера люкс, так что хозяину оставалось либо сдавать люкс за талер в сутки, либо уступить вас конкурентам, в то время как люксы будут пустовать.
- А просто номер за нормальную цену…
- Это невозможно. В обычных номерах останавливаются жители окрестных сел, а это народ суеверный. Хозяин опасается, что вы хотите уехать по дороге, а после этого никто из прибывших по торговым делам в вашем номере не остановится.
- Боятся, что страсть к дороге заразна?
- Нет, просто дурная примета. Удачи в делах не будет.
- Я так и знал, что это как-то окажется связано с дорогой. Осмелюсь предположить, что все странности вашей жизни от того, что рядом проходит дорога. Так что вы напрасно делаете вид, будто ее нет.
- Это дорога делает вид, будто нас нет.
Чай оказался под стать фарфоровым чашкам, серебряному чайничку, спиртовке, жестяной чайнице позапрошлого века с изображением зеленого куста на фоне гор. Безо всяких добавок и отдушек, чистый чайный аромат, запах экзотических стран, сказочных приключений, дороги. Странно, как могут люди, пьющие такой чай, всю жизнь просидеть на одном месте, особенно, когда совсем близко гудит моторами овеществленная метафора. С другой стороны (а любую мысль можно рассматривать по меньшей мере с трех сторон), аромат хорошего чая навевает мечты о нехоженых тропах, а не о пробензиненном автобане.
- Я слышал, что ночью автострада представляет собой изумительное зрелище.
- Вполне возможно. Только я не рекомендовал бы ходить туда ночью одному.
- Тоже дурная примета или ночью что-то не так?
- Вот именно - или… Завораживает она, особенно тех, кто непривычен. Некоторые под колеса бросаются, другие уезжают. Одно время в мэрии даже лежал законопроект, по которому ночная прогулка к дороге приравнивалась к попытке самоубийства и наказывалась довольно ощутимым штрафом. Единственный раз, когда в мэрии обсуждалась проблема дороги. Разумеется, дебаты ни к чему не привели, а жаль. Я придерживаюсь либеральных взглядов, но поймите, одно дело - свободный выбор, совсем иное - самоубийство под влиянием случайного импульса. А ведь это иначе как самоубийством не назовешь.
- Даже когда человек не бросается под колеса, а уезжает?
- Особенно, когда человек уезжает. Так что, если угодно, останавливайте машину днем, предварительно распорядившись своим имуществом, и не ходите к дороге ночью один.
- Не буду ходить один, - пообещал Тирлич. - Меня уже предупреждали, но я решил, что парнишка просто напрашивается на чаевые.
- Вы говорите о Корше?
- Совершенно верно. Вы его знаете?
- Городок маленький, поневоле будешь знать всех. А Корш хоть и мальчишка, но ходить с ним безопасно.
- Я уже заметил. Очень здравомыслящий молодой человек. Тирлич допил чай, поднялся.
- Благодарю за чай и беседу. Пожалуй, я пройдусь немного. Если потянет к дороге, то господин Корш показал, в какое окошко я должен постучать. На улицах-то у вас ночью спокойно?
- На улицах спокойно. Приятной прогулки.
На улицах и впрямь оказалось тихо, спокойно, безлюдно. Вой моторов сюда не долетал, лишь отсветы фар скользили по низким тучам. По словам чичероне Корша именно в это время суток дорога всего красивей. Ой, хитрец! Сначала расписал красоты, а потом - «вы туда не ходите…»