Страница 38 из 76
Место, ага. Тогда почему при встрече с ним сердце так мучительно сжалось? Почему до сих пор так тоскливо, так горько? Почему в первые секунды, когда я смотрела на Исаева, видела его, Назара Иванова, того, с кем была так счастлива?
Из-за такой предательской реакции сердца я злюсь еще сильнее. Оно, вообще-то, должно быть со мной заодно! Обязано навсегда закрыть вход всяким там Назарам, а не обливаться кровью при его виде.
Глупая, глупая Алиса. Это пройденный этап. Не было у вас никакого счастья. Так, замок из песка. Один удар, и ничего не осталось.
А вообще, даже интересно, как в одном человеке могут уживаться настолько противоречивые чувства? Я могу скрывать это от кого угодно, но от себя-то не уйдешь. Я до сих пор очень люблю Назара Иванова. И так же сильно ненавижу Назара Исаева.
Наверное, это я из-за беременности стала такая чувствительная. Ничего, скоро отпустит. Не может не отпустить. Потому что нельзя любить того, кого нет.
К тому же я обязана быть сильной ради моего малыша.
Главное, чтобы Назар больше не появлялся, не напоминал о себе. И теперь у него нет на это никаких причин, уже выяснил что хотел.
Он застал меня врасплох своим вопросом о ребенке, и я так испугалась, что даже коленки задрожали. Он вроде и не заметил, а я стояла и тряслась: вдруг хочет заявить свои права, забрать мою кровиночку?
Решение соврать пришло само собой. Ну а что, фактически я и не врала: мой ребенок не от него, а от Иванова.
Поначалу я жутко переживала, что Назар не поверит моим словам, вернется, постучит в мою дверь. Ну не может он просто так, с ходу поверить, что я ему изменяла. Ага, щас. Очень даже может. Ведь время идет, а его нет. Выходит, не усомнился. С одной стороны я чувствую облегчение, что больше не придет, а с другой… Впрочем, и с другой тоже.
Все, вопрос закрыт. Точка. А любовь пройдет. Правильно тетя говорит: время лечит.
Ох, я ведь до сих пор не рассказала ей о встрече с Назаром. Тогда пришла домой, а она лежит с температурой и больным желудком. Решила ее не добивать. Несколько дней она болела, а потом то пятое, то десятое. Я все ждала подходящего момента, но он никак не наступал.
Ладно, расскажу сегодня. Вот усажу ее за стол, поставлю перед ней взятку в виде блюда с булочками, налью чаю и вывалю все как на духу.
Страшновато, конечно, вдруг не поддержит мое решение соврать Назару? Не то чтобы она его поклонница, но ведь хотела, чтобы я рассказала ему правду — хотя бы ради того, чтобы в будущем не было проблем из-за этого.
Впрочем, тетя и сама последние два дня какая-то хмурая и странная, рассеянная, что ли. Задумчивая. Может, у нее тоже что-то случилось, и она не хочет меня волновать?
Я издаю смешок, продолжая формировать будущие булочки. Сладкая парочка — гусь да гагарочка. Я ее берегу, она меня. И обе бережем свои тайны. Разве ж это дело?
Надо договориться не хранить друг от друга секретов. Уж кто-кто, а мы должны быть заодно во всем.
И Ленка, зараза такая, не берет трубку уже второй день. Впору переживать, не случилось ли чего.
Я включаю духовку, чтобы разогрелась, вздыхаю и укладываю булочки на противень.
Подруга вообще после нашего разговора у меня дома будто испарилась. Так, пару раз пообщались ни о чем буквально по несколько минут, и все.
Может, решила так: раз я связана с Назаром и его отцом, лучше с глаз долой из сердца вон? Странно.
Нет, просто так, без причины, Лена бы не пропала. А что, если она попросту влюбилась? Я рывками вдыхаю воздух, а затем громко чихаю. Ну точно! К тому же такое уже было.
Припоминаю, как подруга с кем-то познакомилась с полгода назад, влюбилась и мы почти месяц общались разве что на работе. Да, наверняка так и есть. Что ж, пусть хоть у кого-то из нас все будет в порядке с личной жизнью.
Я отправляю противень в духовку и иду в зал, к ноутбуку. Пока булочки пекутся, как раз успею поработать еще немного.
Вскоре аромат выпечки разносится по всей квартире, и ключ в дверном замке проворачивается одновременно с сигналом таймера духовки.
Я выхожу в коридор, чтобы встретить тетю.
— Привет.
— Привет, Лисеныш. М-м, а чем это у нас так вкусно пахнет? — ведет носом тетя.
— Булочками. Твоими любимыми.
— Отлично, сейчас переоденусь, и поедим.
Через десять минут я сижу за накрытым столом в ожидании тети и в нетерпении прикусываю губу. Собираюсь с духом для разговора.
И как только она заходит на кухню, мы практически одновременно восклицаем:
— Нам надо поговорить!
— Давай я первая, — прошу, пока меня не покинула решимость.
— Давай.
Я сжимаю пальцами теплую кружку, опустив на нее взгляд, и сумбурно вываливаю то, что носила в себе целых две недели.
— Короче, я испугалась, что он приехал, чтобы отнять малыша, вот и соврала. Не знаю, поддержишь ты меня или нет, но думаю, всем будет лучше, если Назар никогда не узнает о том, что это его ребенок. И вообще, похоже, он мне поверил и вряд ли объявится. Так что никаких проблем не будет, — заканчиваю я и чувствую, как становится легче.
Даже плечи будто приподнимаются. И чего сразу не поделилась?
— Прости, что сразу не сказала, — спешно добавляю я и поднимаю взгляд.
Только теперь подмечаю: с тетей творится что-то не то. Она вдруг округляет глаза, охает и прикрывает рот ладонью.
— Что такое?
— Алис, кажется, я все испортила.
— В смысле?
— Я разговаривала с Виктором Исаевым.
Чувствую, как у меня леденеют руки.
— Ты… что?!
Тетины щеки становятся пунцовыми, и она смотрит на меня виновато-виновато.
Я чувствую, что сердце оглушительно колотится в районе горла, и сминаю пальцами лежащее на столе полотенце.
Вот это мы дохранились тайн друг от друга. Офигеть не встать!
Так, ладно, попаникую потом, а пока надо выяснить подробности.
Я медленно выдыхаю, вдыхаю и прошу:
— Давай п-подробнее об этом. — Поначалу мой голос дрожит, но по мере того, как говорю, в нем просыпаются звеняще-истеричные нотки. — Где, когда и, в конце концов, зачем ты с ним говорила?!
— Я… — оправдывается тетя, а потом вдруг взмахивает руками: — Хватит так на меня смотреть. Я ведь не знала, что ты встречалась с Назаром и соврала ему!
— Ну… — теперь уже я смотрю на нее виновато.
— Эх, что теперь, сделанного не воротишь, — грустно сетует тетя, — но вообще, прошло два дня с нашего разговора. Как видишь, не очень-то Исаевы торопятся к нам в гости. Что старший, что младший. Так что, может, и пронесет. Если бы имели какие-то планы на моего племяша, уже прискакали бы. К тому же я не называла никаких имен.
Она хватает с блюда булочку и начинает мрачно жевать, показывая большими пальцами обеих рук «класс».
— Вкушно.
— Ты серьезно? — У меня дергается глаз. — Не-е-ет, этот номер не прокатит. Рассказывай.
Тетя хмурится и печально вздыхает, будто собирается с силами, и начинает говорить:
— Ну, я уже пару недель через день езжу на уборку к Раевским в жилой комплекс «Князь», помнишь?
— Ага.
— Так вот, скорее всего, Виктор Исаев живет в одной из высоток этого комплекса, потому что я натыкалась на него несколько раз.
Я поднимаю бровь. Странно, почему не поселился в каком-нибудь отеле?
— Сначала, — продолжает тетя, — не признала его.
— Почему? — удивляюсь я.
— Да он на свои фото из интернета не очень-то похож. Постарел, похудел. Но потом поняла, что это все-таки он.
— И чего тебя понесло с ним болтать? Проходила бы себе мимо, и все.
— Так я и проходила, Алис. Раз прошла, другой, третий. А на хренадцатый не получилось. Ну и пару дней назад иду к машине, смотрю, чешет себе с пакетом продуктов со стоянки, разговаривает по телефону, чему-то там смеется, и такое меня зло взяло, ух!
— Э-э-э… — многозначительно выдаю я. — Почему зло?
Но тетя будто не слышит.
— Короче, не выдержала душа поэта. Я к нему и понеслась.
Ой-ой. Знаю тетю, она к Исаеву на всех порах полетела явно не доброго здоровьечка пожелать.