Страница 20 из 73
Глава 7
Зелёное облако медленно, неспешно пролетело сквозь защитный барьер эльфийской цитадели. Попытки самой крепости остановить угрозы, укутав облако чуть светящимися листьями, что несли в себе странную магию, попробовавшую развалить саму конструкцию этой атаки, тоже оказались бесполезны. Ещё бы, ведь это не просто грубая мощь, выплеснутая в открытый удар, нет.
Магия на стыке некромантии, магии пламени (особого его вида, созданного мною, чьё единственное назначение было дестабилизировать структурированную магию — в общем, годилось оно в первую очередь для борьбы с бесплотными врагами вроде всяческих духов), и магии жизни, было создано как раз для борьбы с подобными живыми лесами и прочими подобными порождениями магии.
Эльфийские лесные крепости — сильнейший рубеж обороны каждого из нелюдских государств и один из основных источников прибыли Эльфийского Леса. Они выращивали их на заказ для всех наших врагов, что были в состоянии за это дело заплатить, и лидирующие позиции в Альянсе Иных (так гордо именовали свой союз наши враги) чебурашек были обеспечены в основном именно возможностью строить вот такие вот базы. У иных рас были и свои наработки в вопросах обороны, но по цене/качеству эльфы были впереди всех.
Собственно, наше контрнаступление после войн за становление хуннусовых государств разбилось именно об эти крепости. Мы просто захлебнулись в крови — давить разбитые армии нелюди, что окопались в укрепрайонах, нам было бы не по силам. Потому война и закончилась — и мы, и они были слишком истощены.
Игнорировать подобную проблему, что грозила в будущем нам вновь аукнутся, было нельзя, и долгие десятилетия мы работали в этом направлении. В итоге один довольно талантливый некромант из числа личных учеников Седыха смог подобрать ключ к решению проблемы и отправился к нам.
В итоге я, Хеля и Некромант (с большой буквы, речь ведь уже не об ученике, а о самом лидере Калингона) сумели разработать необходимое заклинание, объединив наши знания. Но всё же назвали заклинание в честь того, кому принадлежала идея и кто сделал первые, самые сложные шаги — Облаком Андреева.
И вот это облако коснулось стен крепости — и стало стремительно растекаться вдоль стен, ширясь и проникая внутрь. Торопливо закрывающиеся всей доступной магией эльфы переживали напрасно — для них оно было абсолютно безвредно. До поры даже сама крепость ничего не чувствовала.
Воплощение, вытянув руку, всё напитывало и напитывало силой своё заклинание. Одновременно, несколькими десятками других потоков сознания, оно отражало сотни и тысячи атак из крепости — гарнизон и комендант, поняв, что ничего не могут сделать непосредственно самой угрозе здраво рассудили, что стоит устранить её источник.
В этот раз воплощение не пыталось красоваться с Небесным Огнём. В десятки и сотни барьеров, куполов, площадных щитов и прочей защитной магии били тысячи атак со стороны крепости. Атаки в энергетическом плане, незримые глазу, но отчётливо различимые магическим зрением, попытки каких-то корней обвиться вокруг мага, молнии толщиной в десяток метров, перепады давления и температур, от которых трещала сама материя Башни вокруг мага — интенсивность атаки была достаточной, что бы смести полноценную дивизию. Даже для меня оказалось неожиданностью то, насколько хорошо готова крепость и её защитники к любому конфликту — накопители энергии крепости щедро отдавали силу гарнизону и многочисленным артефактам и боевым массивам, что сейчас вовсю давили моё Воплощение.
И нельзя сказать, что это было напрасными усилиями. В конце концов, Воплощение — это далеко не я собственной персоной. Наши силы различались, я был почти вдвое сильнее — а крепость предназначалась для того, что бы продержаться под осадой усиленной Королём армии до прихода порталами подкреплений.
Сложность заклятия Облака заключалась как раз в том, что туман должен был растечься по территории, по крайней мере, двух третьих объекта. Чёртовы эльфийские крепости были отлично приспособлены для самовосстановления — были б ресурсы и энергия, и они могут сделать даже в считанные минуты. А уж чего-чего, а запасов всего необходимого в Эсводе было с солидным запасом.
И потому шквал атакующей магии потихоньку теснил моё Воплощение. Цветущая поляна давно обратилась в бушующий от сошедших с ума стихий ад, силы стремительно подходили к концу и я ощутил его сожаление о том, что он так глупо тратил силы в начале. Надо же, дошло до него, недоумка!
Впрочем, злился я напрасно. В конце концов, полноценный разум и относительную самостоятельность Воплощение обрело не так давно, лишь десять лет назад. И несмотря на то, что ему была доступна моя память, это не решало до конца проблему его малоопытности в жизни. Ведь это был мой опыт, пережитый мной, для него же это было... Ну, прочитав сотни книг, человек не сможет, при всём желании, похвастаться тем, что усвоил из них абсолютно всё и теперь не повторит ошибок героев тех произведений. Так же и тут — ему требовалось набить свои шишки, и пусть лучше это случится сейчас, под присмотром охраны и в контролируемых условиях, чем когда от этого будет зависеть наша с ним жизнь во время войны.
Тем временем туман наконец охватил три четвёртых территории лесной цитадели. Выдохнув воздух сквозь стиснутые зубы, Воплощение отпустило тугую струну натянутого до предела заклятия.
В первый миг ничего страшного не произошло. Эльфы даже не поняли, что они наконец получили ответный удар, но так было лишь в первую секунду. А затем...
Листья на деревьях крепости стремительно начали желтеть. Кора на стволах иссыхала, токи маны, что питали части исполинского магического существа, начали прерываться из-за разрушения незримых каналов силы. В местах обрывов из-за стремительно увеличивающегося количества сырой, потерявшей управления энергии деревья начали, в противовес остальным частям эльфийского замка, стремительно расти и расцветать, будто проживая за один миг сотни и тысячи лет.
Комендант крепости и её дух, являющийся сознанием суперорганизма, отчаянно пытались остановить процесс стремительной гибели. Латались оборванные каналы, судорожно отсекались от общей системы безвозвратно потерянные участки, потоками обрушивалась магия жизни, стремясь исцелить то, что ещё не было потеряно — и всё это даже давало определённый эффект, но вот только на один успех у нашего врага приходилось два десятка неудач.