Страница 22 из 80
Глава 8
Понедельник ознаменовался возвращением к устоям. Я вошел домой, с пробежки, под неодобрительный грохот посуды на кухне. Тамара возвратилась с оздоровительных вакаций в Ессентуках, и приступила к присмотру за порядком в моей квартире. Она встретила меня прочувствованной речью, о том, что только я мог так засрать квартиру меньше чем за месяц. И, пока я принимал душ, потом пил кофе с самой вкусной утренней сигаретой, пока одевался-собирался, она не замолкала.
-Тамара! – наконец вклинился я в её бурчание.- я пошел на экзамен. И прекрати ворчать. Не знаю как с чистотой, но микробов я всех вывел.
- Какие на хрен микробы?!- совсем разозлилась Тома.
-Тебе лучше не знать. Зато теперь можешь убираться спокойно. Даже подумать страшно, что бы они с тобой сделали, если б не я…
- И как тебя еще не выгнали, из института этого…
Короче, сбежал. В общем понятно, я должен быть накормлен и в чистоте. А сколько страданий меня при этом ждет, никого не волнует. Русский мужчина всегда и всюду виноват. Перед всеми. И то, что я, к примеру, не чувствую за собой никакой вины, не имеет значения. Это отягчающее обстоятельство.
В силу всего этого, я приперся в институт сильно рано. К моему удивлению, под дверью аудитории, где будет сдавать вышку параллельная группа, уже сидела Ирка. Пояснила, что у Суркова экзамен, он завез ее и умчался.
График экзаменационной сессии составлен достаточно комфортно. Четыре экзамена с перерывом в неделю. У девчонок сейчас вышка. У меня Проничева.
Наталья Олеговна Проничева - злой гений нашего института. Образец для подражания сопливых карьеристок, исподволь внушающая массам вредные мысли, типа - мужчины бессмысленное, но необходимое зло. Оголтелая патриотка нашего ВУЗа, она искренне считает, что это место не для всех. И бог бы с ним, если бы не этот ее феминизм. Ну, я так и не понял, это у нее искренне, или удобное прикрытие для издевательств над туповатыми студентами.
-А ты чего так рано? - спросила Ирка.
-У меня Тамара вернулась – она фыркнула – обозвала меня грязным млекопитающим. Нашла где то пыль.
- Ну и отлично. Отвезешь меня домой?
- С удовольствием.
- Вот прямо таки с удовольствием?
- Я, Ир, всегда думал, что Суркова поработит всемирное зло. То есть, какая-то колченогая, горбатая старуха из глухих лесов. А не какая-то там фифа из Днепропетровска. Так что , поверь, мне будет приятно.
- Хам ты, Андреев. Хотя Тамара конечно к тебе несправедлива. Я тебя все время Сереже в пример привожу. За чистоту в доме.
-Я еще и готовлю бесподобно. Но, открою тебе тайну, Ир. Это все признак холостяка. Вот женюсь, разбрасаю повсюду носки, по всем телевизорам включу футбол, и перейду на бутеры.
-Ты, Коль, слишком тонко заступаешься за друга. Я могу сделать вид, что ничего не поняла.
-Неважно. Зато увидела суть.
- А Вика знает, что ее ожидает?
-А вот это, Приходько- мелко. Чисто так, знаешь, по бабьи. Ну завидуешь ты Вике, что у нее такой восхитительный парень, но зачем это демонстрировать?
Постепенно к аудитории подтягивался народ. Пришел Миша Филимонов, смешная и веселая Беридзе, Ефимов, и наконец показалась Вика.
Мы с ней собирались в субботу все таки посетить Петергоф. Но мамаша увезла ее на дачу, под Всеволожском. И вообще, почему то в этом году театральный сезон, по крайней мере, в ЛенКоме, закончился не в июле, а первого июня. Светлана Артуровна служит там завлитчастью. Вечера и выходные Светлана Артуровна занята на работе. И мы с Викой всю зиму были предоставлены сами себе. Но настало лето, и у меня дурные предчувствия.
Увидев меня, Вика улыбнулась. Так, как она улыбается только мне. И я подумал, что готов на что угодно, лишь бы она и дальше так же улыбалась.
Собрался было утащить ее на лестницу, что бы более подробно поздороваться, но тут показалась замдекана Коротаева. Она принимает у параллельной группы вышку. Короче, Ирка с Викой пошли сдавать, и меня отправили с наказом сдать быстрее. Мы тебя подождем в буфете, Коль.
В другом крыле, у дверей аудитории, собрались девушки нашей группы. Доцент Проничева к девушкам лояльна и не сильно их третирует. В отличие от парней. Поэтому ребята не торопятся сдать экзамен в первых рядах. В отличие от меня. Я сказал что иду первым, и пусть весь мир подождет. Попросил у нашего комсорга Наташи прощальный поцелуй пред смертью, увернулся от удара учебником по башке, и ступил на арену. То есть вошел в аудиторию.
Наталья Олеговна были милы и немногословны. То есть просто сказала:
-Андреев идет первым? Ты не можешь не красоваться, Коля.
-Здравствуйте, Наталья Олеговна – я положил перед ней зачетку – готов отвечать без подготовки.
-Зато я, Андреев, не готова к тебе без подготовки. Поэтому ступай, придешь последним. – я потянулся за зачеткой – а зачетку оставь. А то ты ведь и не придешь.
- Я тогда, как обещал, принесу спальник, котелок, и примус, Наталья Олеговна.
- Не утруждайся. Ступай. Будем считать,что палатку и примус я видела.
И я пошел курить на лестницу. Пребывая в недоумении. Что это было? Нет, в начале второго семестра, меня, с двух сторон, атаковали комсомольская организация и кафедра экономики. В лице Проничевой. И тем и тем хотелось, что бы я участвовал.
И я было собрался поступить чисто по Ленински. Комсомольцам рассказать, что занят экономической наукой. Ученым – что загружен общественной работой. А сам, с Лишовой, на концерт Аквариума, в ДК Связи. От Ярика Меркушкина, комсомольского секретаря, мечтающего увидеть меня членом институтского комитета, я отделался легко. Сказал, что сам видишь, учеба превыше всего. И был с пониманием отпущен. У нас в институте снисходительны к выбору учебы вместо общественной карьеры. Зато те, кто идут в общественники, считаются, с точки зрения экономики и финансов, людьми кончеными. И к ним относятся с легким сочувствием.
Но у Натальи свет Олеговны этот номер не прошел. Она подняла меня на смех, за мои попытки рассказать, что меня тут грузят по общественной линии. Попросила учиться врать правдоподобней. Потому что общественник Андреев, я на кафедре расскажу это анекдот. Неделя хорошего настроения.
И я не стал с ней ругаться. И мы, уже спаянной группой, Вика, Ленка, и я, написали еще статью. И пару раз выступили на кафедре. И вообще, участвовали в заседаниях. Поэтому такой афронт непонятен.
Исполненный недоумения, задумчиво побрел на лестницу, под еще более недоуменные взгляды одногрупников. Все ожидали из аудитории криков, воя, и рева гибнущих бизонов. А меня выгнали в конец очереди. Кажется, Андрееву конец.