Страница 7 из 9
Глава 3. В дикой стигме…
Твою мать! И за что мне всё это?! Реанорец снова оказался в полном дерьме!.. Ох, Бездна! Вот зачем она полезла меня защищать?! Я ведь уже не единожды говорил им, что мне всё это не нужно!
Оглядевшись быстро по сторонам, понял, что за те мгновения ничего не произошло. По крайней мере, среди снежного бурана тёплого и уютного дома я разглядеть не смог, а после вновь окинул взглядом замерзающую девушку.
— Алина! Алина! Очнись! — громко проговорил я Трубецкой на ухо, касаясь её шеи, но складывалось впечатление, что та меня не слышит вовсе, и лишь сильнее погружалась в объятия морозного сна. — Алина, если ты сейчас не очнешься, мы оба замёрзнем к чертовой матери! Трепещи Ракуима! Ладно, не оба. Кто-то один…
Но всё было тщетно.
Чтоб меня тавтонский жеребец лягнул! Мороз и вьюга мне нипочем, хотя сильный дискомфорт всё-таки из-за человеческого организма имеется. Мастер Уартерат крепко-накрепко вбивал в нас все возможности реанорского тела, а теперь я нечто среднее между человеком и сыном Реанора.
Правда, намётки плана уже имелись…
— Ладно, надеюсь, сработает. Как бы то ни было, она хотела помочь. Расточительно, но хрен с ним. Она ведь водница как-никак, может чего и посоветует дельного.
Иллюзорная рука почти тотчас коснулась алой субстанции в воинской сфере, которой уже было меньше половины, по телу без какого-либо промедления хлынула сила, а следом внутри вновь образовался град невероятной силы, принося с собой ощущения тепла и постоянной боли.
Кровь, которая начала медленно густеть, заструилась по венам с новой силой, прогоняя через себя силу духа и разогревая всё тело до возможного предела. Пришлось перенаправить всю возможную силу не наружу, а оставить её там, где она есть. Окоченевшая кожа, нервы, кости всё вернулось на круги своя, отступил даже дискомфорт и зубодробительный холод.
Приходилось исполнять технику одной рукой и сидя на заднице, а второй держать девушку прижатой к себе и укрывать её тело силой духа. Но чем больше работали лезвия вокруг нас, тем глубже мы проваливались под толщу снега и тем больше его наваливались сверху из-за постоянного бурана, создавая подобие гробницы или снежного кокона вокруг меня и Трубецкой.
Прекратить пришлось лишь после третьего исполнения, когда мы оказались на достаточной глубине, а снег над нами уже успел спрессоваться, благо жара от моего тела хватало с лихвой, хоть периодически и приходилось держать на своём горбу весь этот вес.
Через полчаса работы вокруг нас уже образовалась настоящая медвежья берлога, в которой маломальски, но можно было развернуться.
Правда, теперь здесь хоть и тепло и у нас есть печь в роли меня, но необходим был воздух.
Ладно…
За одно мгновение колющий выпад моих рук на манер клинка дважды пронзил несколько метров снежного плена, по диагонали и ровно над головой, формируя выход вентилируемого воздуха.
— Заметёт снегом, но минут на сорок или час должно хватить, позже обновлю… — пробубнил я себе под нос, а на губах самопроизвольно заиграла ностальгическая улыбка. — Прямо-таки, как в старые добрые времена.
После же я не нашел ничего умнее и просто плотнее прижал девушку к себе, окутывая нас единым слоем духа и прислушиваясь к её уже не затихающему, а равномерному сердцебиению и также ощущая её потеплевшее тело. И медленно прикрыв глаза, я решил обдумать всё происходящее тщательнее, а затем немного погодя вернулся к тому, с чего всё и началось. Я вновь возвратился к самому началу приёма, и решил найти самую подозрительную мразь, которую прикончу по возвращении в столицу. То, что виновник всего был там, я почему-то не сомневался.
Единственное, что ощутила Алина перед пробуждением это непонятное неудобство и холод, но этот дискомфорт с лихвой покрывался странным и неестественным теплом. Теплом чьего-то тела. Лишь пару мгновений спустя девушка смогла вспомнить всё, что произошло до сего момента, и со слабой оторопью и зарождающимся внутри страхом медленно открыла глаза.
Первое, что она увидела, это был подбородок, что касался её лба, сама же она, обняв тело, отогревалась прямо на чьей-то груди, после ощутила мерное мужское дыхание, а затем к ней пришло осознание, что она невольно крепко обнимала этого человека. Лишь под конец всех наблюдений Алина смогла понять, что сейчас они отнюдь не на приёме, а в какой-то беде посреди мороза, снега и невероятного бурана, отголоски которого доносились откуда-то сверху. Было похоже, что каким-то образом Захар спас их обоих.
Впервые в жизни ей стало настолько стыдно, ведь она вспомнила последние моменты на приёме и своё поведение.
«Спасительница, которая не смогла никого спасти и сейчас ей самой требуется помощь. Что за позор?» — промелькнули мысли в голове у боярышни.
— Не нужно корить себя, — тихо прошептал Захар, не открывая глаз. — Хоть я и не просил об этом, но ты хотела помочь. И я ценю такой поступок и душевный порыв, но не скрою, очнись ты немного раньше, сэкономила бы мне прорву силы.
— Прости… — совсем тихо шепнула княжна. — Я хотела… помочь тебе.
— Запомни, глупая, — с улыбкой в голосе и на губах прошептал Лазарев. — Никогда не рискуй своей жизнью, чтобы спасти чужую. Поверь мне на слово, оно того не стоит.
— Но ты же ведь спас меня и Куню во время того нападения. И сейчас… тоже спас… — обреченно и со стыдом выдохнула Трубецкая.
— Это лишь мой тебе совет, — с тяжелым вздохом отозвался парень. — Я могу тебе сказать по своему опыту, если женщине нужно вступать в бой или спасать мужчину, то грош цена такому мужчине. И сейчас я говорю не о мужском эгоизме или же инстинктах альфа самца, либо силе этой женщины, просто так сложилось испокон веков. Я знавал много… великолепных воительниц, и все их судьбы окончились весьма жалко и плачевно.
— На третьем кольце, да? — с неподдельным интересом осведомилась Трубецкая, подняв голубые глазки на лицо Лазарева, к которому до сих пор не могла привыкнуть. Теперь парень выглядел старше её самой, а от мальчишеских черт не было и следа. Ей нравилось это, но в тоже время жутко пугали такие кардинальные изменения.
Всего на миг, но возникла томительная пауза, будто юноша над чем-то сильно задумался.