Страница 24 из 25
Стадо было уже в ста метрах от них. Харка выстрелил одновременно с Четаном и еще двумя юношами. Одно из животных упало и перевернулось через голову. Другое бросилось в сторону и исчезло из поля зрения юных охотников.
Тем временем некоторые из мужчин, оставшихся с женщинами и детьми, вскочили на лошадей и галопом бросились преследовать разбегающихся в разные стороны антилоп. Стадо рассеялось.
Юноши на пригорке покинули свой наблюдательный пункт и тоже включились в охоту. Харка сбежал вниз и помчался вдоль берега вниз по течению, в ту сторону, откуда двигалась колонна. Ему показалось, что он заметил внизу, у самой воды, антилопу. Других преследователей – ни всадников, ни Красных Перьев – он пока не видел. Окрыленный надеждой самостоятельно загнать и убить антилопу, Харка стремительно бежал вдоль берега, стараясь по возможности оставаться незамеченным. Выскочив на пригорок, он бросился в траву, чтобы еще раз осмотреться. Зверь, за которым он гнался, был почти на том же месте. Это открытие обрадовало и в то же время огорчило Харку. Надежда на добычу укрепилась в нем. Но если антилопа не убегала, значит уже была ранена и ему придется разделить охотничью славу еще с кем-то.
Он на мгновение задумался и решил изменить тактику: пошел медленнее, внимательно следя за тем, чтобы антилопа его не заметила. Добравшись до следующего возвышения на берегу, с которого ему было удобно наблюдать за ней, он затаился и посмотрел на излучину реки. Там он увидел неожиданную картину: на противоположном берегу стояли три антилопы, в том числе молодой самец. Как гордо он вскинул свои острые рога, каким зорким был его взгляд, как блестела его гладкая шерсть, как изящны были его стройные ноги! Он казался олицетворением силы и грации. Как он был красив! Возможно, это был новый вожак осиротевшего стада. И тут Харка понял причину, по которой три антилопы не убегали: они ждали четвертую антилопу с теленком. Та, дрожа, стояла рядом со своим детенышем, который никак не решался войти в воду. Река в этом месте была глубокой, а течение быстрым. Харка зарядил лук, но стрелять не торопился.
Антилопы на противоположном берегу, потревоженные чем-то, занервничали. Самец понюхал воздух и через мгновение одним прыжком скрылся в прибрежных кустах, за ним последовали две другие. Осталась только дрожащая от страха самка с детенышем. Она вновь и вновь манила его к воде, облизывала, подталкивала вперед. Но теленок все еще не решался войти в воду.
Легкая добыча для охотника! Однако Харка не стрелял. Ему вдруг вспомнилась древняя легенда, которую как-то раз вечером у очага рассказала своим внукам Унчида, – история Каменного Мальчика. Его тело было твердым как камень, и потому он был неуязвим. Стрелы его не знали промаха. Однажды на лесной поляне он увидел антилопу с теленком и убил ее, ибо он убивал все, что мог поразить из лука. И вот он наконец весь превратился в камень и утонул в болоте – в наказание за безжалостное и бессмысленное убийство зверей, на которое растратил всю свою силу.
Харка все еще медлил. Антилопа отчаянно манила теленка к воде. Где-то неподалеку грянул хор ликующих криков по поводу богатой добычи.
Харка сунул стрелу обратно в колчан, висевший у него через плечо на кожаном ремне, встал и медленно пошел к антилопе с теленком. И тут произошло именно то, чего он хотел: страх теленка перед человеком пересилил страх перед водой. Звери, с трудом преодолевая течение, благополучно переплыли реку и умчались в ту же сторону вслед за тремя первыми антилопами.
Харка несколько минут смотрел им вслед, потом медленно повернулся и пошел назад. Теперь он не сможет похвастаться, что один подстрелил антилопу. Не сможет отдать ее шкуру на выделку, не удостоится похвалы стариков и восторженного удивления Молодых Собак. То, что он мог рассказать им о своих охотничьих приключениях, лучше утаить от них. Он, потерявший мать во время битвы с пауни, сохранил жизнь теленку, пощадив его мать. Он не уподобился Каменному Мальчику, употребившему свою силу во зло. Сыновьям Большой Медведицы и без того досталась богатая добыча. Мысль об этом маленьком происшествии, которое он сохранит в памяти, скрыв от других, приятно грела Харке душу.
Он с отрадой слушал ликующие крики охотников и смотрел на веселую суету женщин и детей. Женщины готовили волокуши, чтобы принять добычу. Девушки доставали шкуры и веревки из бизоньих кишок для упаковки мяса. Собаки тоже были охвачены радостным возбуждением; им были хорошо знакомы эти приготовления, и они знали, что скоро наконец смогут набить желудки отбросами.
Харка присоединился к отцу, который во главе небольшой группы воинов и юношей объезжал район охоты. Они останавливались у каждой застреленной антилопы и по окраске и оперению стрелы или стрел, торчавших из туши животного, определяли, кто ее подстрелил. Воины по-разному раскрашивали свои стрелы, так что установить стрелка было нетрудно. Антилопы, сраженные первым, общим залпом, еще даже не успев почувствовав опасность, лежали рядом. Тут у охотников была возможность спокойно прицелиться, поэтому все они с первого выстрела убили по антилопе. А во время преследования стада удача зависела от ловкости и быстроты ног охотника или лошади. Маттотаупе удалось насмерть сразить еще три антилопы, и это было лучшее охотничье достижение дня. Когда они приблизились к антилопе, в которую одновременно целились Харка, Четан и еще несколько юношей, сын вождя от напряжения даже затаил дыхание и сначала не решался посмотреть на тушу животного. Но тут охотничье счастье улыбнулось ему. В туше торчали четыре стрелы: одна в бедре (это была не его стрела), другая в спине (тоже не его), третья и четвертая угодили в шею. Это были стрелы Харки и Четана!
Харка просиял. Четан тоже улыбнулся и вытащил обе стрелы. Наконечники охотничьих стрел были без зазубрин.
Четан протянул Харке его стрелу и сказал:
– Мой юный брат стрелял метко. Я отдаю ему шкуру и рога этой антилопы. Наши стрелы летели вместе, как братья. Теперь я – вожак Красных Перьев. Но как только я стану воином и буду принят в отряд Красных Оленей, Харка Ночное Око Твердый Камень, Убивший Волка, возглавит отряд Красных Перьев. Я все сказал. Хау!
Маттотаупа, гордый за сына, выразил свое согласие с Четаном.
Закончив осмотр убитых животных, мужчины, юноши и мальчики постарше принялись снимать шкуры и разделывать туши. Женщины упаковывали мясо в тюки. Кишки бросали собакам. Мозги, печень, легкие, сердце и желудки отправляли на берег, к колонне. Там уже горели костры – под навесами из бизоньих шкур, чтобы уменьшить распространение дыма и запаха. Харка почуял ни с чем не сравнимый для изголодавшихся людей аромат жареной печенки и вскоре в кругу своей семьи, на берегу реки, в первый раз за несколько месяцев досыта насладился вкусной пищей.
Все думали об одном и том же: их беды кончились, началось счастье, великое чудо свершилось. Хавандшита – мудрый шаман.
Вечером, сытые и веселые, все разошлись по вигвамам, чтобы уснуть крепким сном. «Черная Кожа! – подумал Харка, засыпая. – Может, все обойдется, и я еще увижу тебя когда-нибудь, живым и невредимым».
Следующие переходы были, по индейским меркам, не такими утомительными. С утра до вечера дакота проходили около пятидесяти километров. После того как прошли талые воды, река вновь стала спокойней и мельче, и Сыновья Большой Медведицы без труда переправились обратно на южный берег.
Они двигались на юго-запад, и в одно прекрасное утро перед ними открылась местность, которая и была целью их долгого путешествия, – луга и перелески у одной из многочисленных излучин Конского ручья. Лучше места для летнего лагеря было не придумать: русло ручья было зажато между пологими холмами, и, судя по всему, ручей здесь не пересыхал даже в жаркие месяцы. На просторной лесной поляне, которую огибал ручей, поворачивая на север, и которая была защищена от ветров и скрыта от посторонних глаз кустами и деревьями, хватало места для вигвамов. Все сразу оценили преимущества нового стойбища и с радостным гомоном принялись за дело: разгружать лошадей, устанавливать вигвамы, расстилать шкуры, устраивать очаги и расставлять горшки и миски. По указанию вождя был поставлен и вигвам Большого Совета. Туда воины принесли негасимый Священный огонь в выдолбленной колоде. Место, где должен был стоять вигвам шамана, осталось свободным. Перед вигвамом вождя вкопали в землю шест для трофеев, рядом привязали к колу его мустанга. Собачья свора уже обследовала кусты и перелески. Мустанги тотчас принялись за сочную траву.