Страница 54 из 121
Можно было и больше, естественно, «накласть», но от миллионов было бы больше проблем, чем профита. А так, хоть и несколько больше, чем нужно, но «запас» не критичный.
Такие вот дела. Папа-Кент до сих пор «переваривает» новость. Пытается сообразить, что ж теперь ему делать-то? Не с руки как-то почти миллионеру коровники чистить и дрова колоть… вроде бы. А с другой стороны: а если ему это нравится? Если он всю жизнь этим занимался и ничего другого-то не умеет?
А, если серьёзно, то сумма не такая уж и большая: кредит закрыли, все свои закладные на землю забрали, затем выкупили у банка из собственности ещё земли, те, что при отце Хайрама Кента в этот банк заложены были, а затем забраны за долги (не первое поколение Кентов проблемы с рентабельностью имеет) – восстановили, так сказать, историческую справедливость.
Ну… я, не говоря родителям, тут же и разместил ещё несколько кладов на этой, уже нашей земле… так, на будущее. Мало ли…
После закрытия кредита и покупки земли осталось не так уж и много: двести сорок тысяч. На хорошую современную технику… маловато. Так что, посовещавшись, решили пока положить деньги на банковский счёт. До весны. А там уже, добавить то, что успею наработать я, и всё же взять в лизинг комбайн. Ну и деревьями плодовыми засадить пустующие земли, как изначально сделать и планировали.
Так что, вроде бы событие (деревенского масштаба), деньги, известность, а толком ничего не поменялось. Только что от долгов избавились. Повод, конечно, для сплетен и пересудов, но не так, чтобы очень. Маленький счастливый случай.
Собственно, как я и хотел. Ведь, если бы у меня было желание стать миллионером, я бы им стал. Но зачем? Напомню – меня более чем устраивает нынешнее положение вещей. Мне нравится Смоллвиль. Мне нравится ферма. Мне хорошо здесь.
Лекс… с Лексом сложно. С нахождением «клада» он нас, естественно, поздравил. Но пообщаться толком не получилось: дела не у одного меня были. Он-то и вовсе руководитель целого завода, да ещё и с личным «стартапом» на руках.
Но, вроде бы, пока что никто меня в лаборатории не тащит, ферму жёлтыми лентами не обтягивает, спецназ без опознавательных знаков по полям не шастает… Может и обойдётся ещё?
Что ж, дом престарелых. Под его крышей мне было… не то, что бы неуютно, нет. Чувство было достаточно сложным и странным, ведь в «жизни прошлой» я был стариком. И подобный «дом», только Российский грозил мне самому. А вот сейчас, я молодой, здоровый, суперсильный, вхожу под его крышу волонтёром. Странное чувство.
Ещё страннее было войти к моей подопечной: слепой старухе Касандре Карвер. Почему так грубо и неполиткорректно? Ну, я сам старик, имею моральное право. А так, конечно, старая леди держала себя очень прилично.
Чуткие пальцы давно слепого человека, приподнятый вверх подбородок, слегка преувеличенная поза внимательного прислушивания к окружающему пространству… дамочка совсем не так проста, как кажется.
- Вы будете входить, юноша? Или так и будете там стоять? – раздался её голос из глубины комнаты.
- Я так громко дышу, миссис Карвер? – с легким весельем в голосе спросил у неё.
- Нет, юноша, - улыбнулась она. – У вас поскрипывает обувь под вашим совсем не маленьким весом.
- Учту, - хмыкнул в ответ. – Меня зовут Кларк Кент.
- Кент? Недавно сказочно разбогатевший Кент? Что же вы делаете в таком месте, как это? – с ехидцей в голосе поинтересовалась она.
- «Сказочно» - пожалуй, перебор, миссис Карвер. Едва хватило, чтобы кредиты закрыть. К тому же, это деньги отца, а не мои, - ответил я, спокойно проходя в комнату и беря стул.
- Ты не ответил на второй вопрос, юноша, - всё с той же интонацией заметила она.
- Честно говоря, и сам не знаю пока. Но вроде бы волонтёр я, приставленный к вам.
- Волонтёр? – изобразила голосом и лицом удивление она. – Что ж, не будешь ли так любезен, Кларк, подать мне стакан воды? В горле что-то пересохло.
- Почему бы и нет, - ухмыльнулся я. – Только, вот я слышал, что вы вроде бы по прикосновению к человеку, его «судьбу» читаете. Вам так интересна моя?
- Почему бы и нет? – улыбнулась она и развела руками. – Какие ещё у старой женщины развлечения?
- Судьба человека… - задумчиво проговорил я. – В ней столько личного… боязно как-то делиться ей с посторонним человеком. Не находите, Касандра? Касандра… это ваше настоящее имя или прозвище?
- Настоящее, - чуть прищурила свои незрячие глаза она. – А почему ты спросил?
- Касандра… это имя мелькает в Гомеровской Иллиаде… как имя провидицы, что предрекала падение Трое. Забавное совпадение.
- И что же та Касандра? Ей удалось спасти город?
- Нет, естественно, - отозвался я. – Ей никто не поверил. Город пал, был разграблен, а вину за падение города свалили на неё: мол, беду накликала… Впрочем, уверен, что вы знаете эту историю. Вы же любите читать, верно?
- Верно, юноша, - снова улыбнулась она. – Читать я люблю, и эта история мне знакома. Но так что же? Рискнёшь? – протянула она руку.
- Заглянуть в своё будущее… заманчиво, - проговорил я. – Но и секреты свои раскрывать постороннему человеку…
- Не переживай, Кларк, я не выдаю чужих тайн, какими бы страшными они ни были. Иначе, меня давно бы уже не было в живых. Город у нас… сам знаешь, непростой.
- Это случилось… ваша слепота, двенадцать лет назад? – грустно спросил я.
- Именно, Кларк. После вспышки от взрыва метеорита я потеряла зрение.
- Что-о-о ж, - протянул я. – Правила выживания и взаимной вежливости Смоллвильских фриков вам должны быть знакомы?
- Правила? – удивилась она.
- Правила, - кивнул я. – Не привлекать внимание, маскировать способности под случайные стечения обстоятельств, не убивать людей, дабы не привлекать внимание властей, не допытываться до способностей других фриков, особенно до границ и слабых мест этих способностей… простые правила общежития.
- Что ж, юноша, не в такой, конечно, формулировке, но в целом, подобных правил я придерживаюсь. А ты?
- Пытаюсь, - пожал плечами. – В целом, пока получается.
- Ну, тогда что ж, долго мне ещё держать руку?
- Давайте заглянем, - повторно пожал плечами я и прикоснулся к руке старой женщины. Прикоснулся, а затем аккуратно взял её пальцы в свои.
Затем была вспышка. Я оказался в незнакомом месте. Прямо передо мной из земли торчит старое надгробие с именем «Джонатан Кент». Рядом с ним ещё одно: «Марта Кент». И ещё одно: «Лана Лэнг». И ещё: «Хлоя Салливан», «Питер Росс», «Уитни Фордман», «Тина Грир»… Ещё, ещё и ещё… десятки, сотни, тысячи надгробий. И я. Один. В центре. Огромного кладбища… а ещё идёт дождь. Холодный и мерзкий.
Снова вспышка. И я всё там же, в доме престарелых, на стуле рядом с Касандрой Карвер. Контакт рук разорвался. Почти минуту я сидел молча.
– Это всегда так? – спросил я.
– Как? – отозвалась старая женщина.
– Со вспышкой и полным эффектом присутствия?
– Ты… ты видел?! – вскинулась она, взволнованно.
– Видел, – подтвердил я.
– Никто не видит…
– А я увидел. И… это было неприятно, – помассировал переносицу я.
– Но как?! – почти шёпотом спросила она.
– Видимо, какая-то индивидуальная особенность. В Смоллвиле чего только не бывает.
– Это верно, Кларк, – вздохнула женщина, видимо, что-то припомнив. – Но, если ты видел то же, что и я… то почему ты так спокоен? Не боишься?