Гнев Империи I

Глава 5

Следующие две недели прошли на удивление скучно. Мое появление в этом мире было омрачено вначале внезапной бойней, а затем недосражением со странным теневым шпионом, но в дальнейшем наступил ужасающий и давящий штиль.

Как только прошли сутки, мы отважились вернуться в собственное поместье, и к легкому удивлению обнаружили, что там “прибрались”. Следы схватки остались, но кто-то удосужился убрать разорванные в клочья тела и разлитую кровь. И этому мы могли бы только порадоваться, но… тот странный стул на втором этаже и все записи, принадлежащие Дмитрию Старцеву, пропали. И вот это конкретно так вызывало беспокойство. Понятия не имею, что они там могут найти.

От самого Рубцова была лишь короткая записка, пришедшая на третий день после нашего возвращения. В ней говорилось что-то вроде “ожидать дальнейших инструкций». Вот мы и ожидали, и чтобы я не скучал, Даша занималась обучением меня манерам и попытками заполнить пропуски в образовании. Если так подумать, кроме языка я почти ничего не знал об этом мире до уроков Даши. И за это я был благодарен.

Но уроки этикета…

После каждого из них на меня накатывала такая злость, что мне приходилось уходить из дома в ближайший лесок и сносить кулаками деревья, чтобы выплеснуть накопившийся гнев.

Помимо уроков этикета и местных обычаев я еще пытался хоть как-то восстановить форму нынешнего тела. Моя сила была прямо пропорциональна возможностям сосуда. Но сложностью были не столько физические упражнения, сколько необходимость держать свой гнев в узде. Какой смысл в упражнениях, если в конечном итоге усиление из-за гнева нивелировало весь эффект от нагрузок? Вот и приходилось держать себя в руках.

Да и с энергетическим ядром, которое, судя по всему, является центром всех магических способностей, было что-то не так. Мои внутренние ощущения подсказывали, что я должен иметь возможность использовать местный вид магии, но тот был словно “мертв”. Все, что получалось — пропускать через него собственный гнев, заставляя его “шевелиться”, но при этом я испытывал такое сильное сопротивление, что я в итоге бросил это дело до лучших времен. Практического толку в ближайшее время от этого точно не будет.

— Ты просто не прошел Ледяное Пробуждение, — сказала Даша, когда я задал этот вопрос однажды. Но вменяемого ответа на вопрос, что это, я так и не получил. Похоже, что магию здесь могут использовать только дворяне, те, кто хоть как-то связан с императорской семьей. Но мало просто родиться в знатном роду, когда “дар” подтвержден, его нужно пробудить. Как — Даша не знала. Но по слухам, это смертельно опасно. Если уровень силы ниже определенного порога, то попытка активации дара приводит к смерти.

Вот такое вот веселье… Ладно, мне и без здешней магии нормально, у меня своя имеется.

И вот наконец, к концу второй недели в дверях появился новый гонец, передавший письмо. В нем говорилось, что завтра утром за нами приедет машина.

Так и вышло. Примерно в семь утра перед домом появилась черная машина с тонированными стеклами. Водитель жестом пригласил нас сесть на пассажирские сидения, и там мы с удивлением столкнулись с Рубцовым.

Старик сменил зеленый камзол на черный военный китель со знаками различия, и вообще в этот раз он смотрелся гораздо солиднее.

— Госпожа Старцева, Господин Старцев, — отвесил он нам короткие поклоны. — Рад, что вы все-таки согласились на сделку со мной.

— В том месте, что вы указали, действительно оказалось безопасно, господин Рубцов, — поблагодарила его Даша. — Вы сдержали свою часть сделки, теперь наш черед.

Машина тронулась и довольно быстро выехала на дорогу, идущую на Петроград.

— Ладно, давайте перейдем к делу. Суть я рассказал вам ещё во время прошлой нашей встречи. Вы должны следить за принцессой Лизаветтой и по возможности докладывать мне обо всем, что её касается. С кем она проводит время, о чем разговаривает, ну и про убийц не стоит забывать.

Идея быть шпионом мне не нравилась категорически, но подобравшись к Лизаветте, я действительно смогу выяснить гораздо больше о том, что произошло с отцом и матерью, чем где-бы то ни было ещё.

— Теперь о деталях. В Императорском лицее существует три крупные кафедры: гуманитарная, военная и техническая. Гуманитарная углубляет знания в естественных науках, истории, праве и прочем необходимом любому дворянину. Военная для тех, кто собрался сделать военную карьеру. Техническая — это что-то вроде… специального факультета для слуг. Там учат упрощенному материалу двух других кафедр.

Я фыркнул от смеха.

— Академия для слуг?

— Зря смеетесь, молодой человек. Хороший слуга ценится порой очень высоко. Оттуда выпускают лучших из лучших. Людей, что могут прислуживать самому Императору, да будет править он вечно, и делать это правильно. Помимо прочего там также проводят технические занятия по инженерии, архитектуре и некоторым другим наукам.

Рубцов одарил меня хмурым взглядом и продолжил.

— Деление на кафедры довольно условно. По большей части это значит, что вы будете приписаны к общежитию, закрепленному за кафедрой. Занятия же чаще всего смежные, студенты разных кафедр часто пересекаются. На каких-то чаще, на каких-то реже. Также у каждой кафедры свои режимы. Если у гуманитарной кафедры факультативы по желанию, и обычно они касаются искусства, то у военной факультативы обязательны. Там лицеисты проходят полный курс военной подготовки, начиная от обычной физической подготовки, рукопашного боя и стрельбы, заканчивая военной тактикой.

— И куда же попаду я?

— В военную, разумеется. Попасть в гуманитарную безумно сложно. Молодых дворян, желающих получить диплом императорского лицея, уж очень много, и гораздо приятнее это делать, попивая утром кофе с французскими булочками да обсуждая очередные стихи, чем бегать кросс. И тем не менее, желающих поступить на военную карьеру все-равно хватает, но протолкнуть вас Дмитрий Алексеевич туда было несравненно проще, чем в первую. Более того, принцесса Лизаветта тожн поступила на военную кафедру и будет следовать её программе вплоть до момента, когда решится совершить Ледяное Пробуждение.

— Кстати насчет этого, — заинтересовался я. — Что это значит? Я понимаю, что это пробуждает магический дар, дарованный Императором, пусть… кхм… правит он вечно, — последние слова дались мне с трудом. Они были частью местного этикета, и их нужно было проговаривать, даже если это меня сильно раздражало.