Страница 3 из 3
Друг уже стянул с себя влажную одежду и надел пафосную кружевную ночную рубаху, еле прикрывающую его аппетитный зад. Друг смотрелся в ней комично. Невольно улыбнулся. Несмотря на то, что Тони был воином, его душевная организация во время мирной жизни оживала. И он любил при дворе щеголять в ярких одеждах. Гордой птице павлину до него далеко. Антонио навешивал на себя изысканные драгоценности и сыпал налево и направо комплименты. Как женщинам, так и мужчинам. Тони, подойдя ко мне, принялся расстёгивать на мне безрукавку.
– Генри, дорогой, тебе срочно нужно снять с себя мокрую одежду, – с придыханием произнес близкий друг.
По моему телу пробежал табун огромных мурашек. И всё же я отвёл руку Тони от своей груди.
– Позже, Тони. Сейчас принесут ужин. Обещаю, что как только уйдет служанка, я всё с себя сниму, – поймав укоризненный взгляд друга, исправился, – ты снимешь. А пока продолжу играть роль благочестивого братца.
– Ха-х. И надолго тебя хватит? – осуждающе посмотрел на друга. – Ну ладно, – всё-таки согласился со мной Тони, но безрукавку всё же с меня стянул. – Ты прав. Репутация твоего братца превыше всего. Скажи, он вообще как-то удовлетворяет свои естественные потребности? Ну, я имею в виду, он с кем-нибудь сношается? С женщинами или мужчинами? Как вообще светлые братья спускают пар?
– Плетками и пытками, Тони. Наказывая грешников, братья ордена удовлетворяют свою благочестивую натуру. Не переживай за них, они всегда довольны жизнью. Их плоть полностью удовлетворена. Как ты знаешь, друг мой, грешников в нашем королевстве видимо-невидимо и всех нужно поставить раком на путь истинный. Брат, столько людей в пыточных замучил, что ты, наверное, и за всю свою жизнь столько не убил на поле боя. Роберто ненавидит мужчин и женщин. Он ненавидит жизнь. Он ненавидит любовь в любом её проявлении и счастье людское считает за грех. Для него важна только боль, страдания и самопожертвование во благо королевства. Весь в папу пошёл, такой же трудоголик.
У брата была лишь одна слабость, которой он всю свою никчёмную жизнь стыдился. И это был я. Так как мама меня любила больше, чем его. У брата появилась зацикленность на моей персоне. Ему было интересно, отчего одних людей любят, а других ненавидят. Это он выясняет и по сей день. А я у него для сравнения.
– А кто его отец? – спросил меня Тони. Тем самым выводя из грустных воспоминаний.
– Был когда-то городским палачом. Слышал историю о первом муже моей покойной матери?
– Твоя мать была замужем за городским палачом? Да, ты, верно, шутишь?
– Отнюдь. У нас с Роберто одна мать, но разные отцы. У старшего брата была та ещё «веселая» жизнь. Славное личико и всё тело в жутких шрамах от бесконечных побоев. Палач Гудвин должен был казнить мою мать за использование магии и колдовства в личных целях. Но как только бедолага её увидел, то сразу же влюбился. У моей мамы не было особого выбора: либо постель врага, либо плаха. Мать выбрала жизнь и активировала заклинание. Палача заворожили духи прелестницы. В состав которых входили феромоны и крупица любовной магии. Возможно, Гудвин об этом и догадывался. Но с женой на эту тему никогда не говорил. Иначе он сам бы оказался на плахе. А жизнь и мою маму он любил. Оказывается, палач и раньше был в неё по уши влюблен, но она не обращала на урода палача внимание. Кто он? И кто она? Первая красавица в городе! Вот он и донес на мою мать за то, что она тайком от властей продаёт любовные зелья. Это было самое безобидное, чем она занималась. Но даже продажа любовных зелий было преступлением, за которое в итоге ей пришлось расплачиваться своим телом и чревом. Гудвин был уродом как в физическом, так и в моральном плане. Ни капли жалости к преступникам. Палач был садистом и жестоким убийцей. Но что удивительно, он никогда не бил жену за проступки. Зато истязал своего сына на её глазах. Мама ничего не могла с этим поделать. Поэтому Роберто и вырос таким извращенцем, любящим боль. Он всегда причиняет боль преступникам в присутствии их семей.
– Жуть, – сказал Тони.
Я никогда не рассказывал ему об этом. Но Антонио – мой лучший друг, любовник, соратник. И должен знать, каков мой брат на самом деле. Теперь от моего ближайшего родственника Антонио будет держаться подальше. Не каждый сможет пережить горячую кочергу в заднице.
В дверь постучали. Приказав Тони прикрыть срамные места, впустил юную круглолицую подавальщицу. Девушка внесла в комнату: миски с мясным рагу, ломти ржаного хлеба, полкруга овечьего сыра, бутылку вина и глиняные кружки. Поставив нехитрый ужин на стол, девушка в нерешительности застыла. Похоже, служанка не спешила покидать комнату. Она явно ждала не чаевых. Возможно, индивидуального благословения?
Пухленькая блондинка, для того, чтобы принести в нашу комнату еду, надела своё самоё лучшее платье. Тёмно-серое, с серебряной вышивкой на подоле. Глубокий квадратный вырез со шнуровкой был ослаблен. Отчего большой шикарный бюст вывалился чуть ли не до сосков. Тем самым невольно притягивая к себе внимание.
– Вы что-то ещё хотели, мисс?
– Да. То есть нет, – она стыдливо опустила кудрявую белокурую головку.
Несмотря на округлости, девушка на личико была очень хорошенькой. Особенно восхитительны были её изумительного цвета глаза. Сочные алые губы. Ну и бюст, конечно же. Он был её главным достоянием.
Девчонка глубоко дышала. Отчего её грудь ритмично поднималась и опускалась. Подавальщица продолжала искушать своими не малыми прелестям и своей покорностью. Мои чресла, несмотря на усталость, заныли.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.