Страница 8 из 11
Не давая ни единого шанса спросить у меня номер телефона, быстро кладу деньги за напиток на барную стойку и иду к выходу.
– Я найду тебя в городе, – негромко произносит мне в спину он.
На миг оборачиваюсь. Непонимающе улыбаюсь. Что это? Вызов?
– Только если погода наладится, – подмигиваю ему.
Дергаю ручку стеклянной двери и оказываюсь во власти надвигающейся непогоды. Полы длинного сарафана развевают порывы ветра. Море внизу, у подножья скал, недобро рушит валуны. Небо затягивает серыми тучами. Кажется, вот-вот сбудется прогноз, и на город обрушится проливной дождь.
Подбегаю к своей иномарке невзрачного белого цвета.
Рядом стоит новенький крутой кроссовер. Потрясающий внедорожник. Сердце предательски сжимается. Наверное, на ней приехал Казанцев. Интересно, чем он сейчас занимается? Впрочем, какая теперь разница? Я уже полгода как беглянка, скрывающаяся от очень богатого мужчины, который гордо звал себя моим Покровителем.
Как по заказу на сером капоте кроссовера появляются первые капли дождя.
Вздохнув, забираюсь в свою машину. Включаю зажигание и выезжаю с парковки. Кажется, мы с Рокси попадем в ливень.
На самом деле холодные капли мне нипочем. Если бы дождь умел смывать воспоминания, жить было бы намного проще. Но он не умеет. А я… я вынуждена снова и снова блуждать среди образов успешной жизни до побега, которые каждый раз услужливо рисует память.
И надо же Казанцеву появиться в кафе именно сейчас, когда я вздрагиваю из-за каждого шороха…
…Впереди показывается ветеринарная клиника, и я возвращаюсь в реальность. Притормаживаю у залитого дождем тротуара, и выбираюсь из машины.
Грумер выносит собаку как раз в тот момент, когда я захожу в салон.
Моя белоснежная малышка причесана и подстрижена. Длинная шерстка сияет.
– Как принцесса! – восхищенно тянусь к мальтийской болонке я.
Та вертит головкой по сторонам. Выразительные глазки ищут хозяйку.
– Пробейте нам еще шампунь и кондиционер, – прижимая к себе собачку, прошу на кассе.
К тому времени, как мы с Рокси добираемся до машины, дождь льет стеной. Мои кеды окончательно пропитываются влагой. Ее дорогостоящая укладка тоже испорчена холодными каплями дождя.
– Ничего, сейчас доберемся до дома, и я тебя согрею, – укрывая собаку пушистым розовым пледом на заднем сидении, обещаю ей.
Поворачиваю ключ, и машина заводится с пол оборота. Включаю обогрев и медленно выезжаю на залитую дождем дорогу.
Скоро показывается дом тети Лены.
Одной рукой прижимаю к себе закутанную в плед собаку, а другой пытаюсь нащупать в объемной замшевой сумке ключи от дома. Наконец их удается выудить. Открываю двери и выпускаю Рокси на пол в просторный холл. Бодро встряхнувшись, она цокает подстриженными коготками в сторону гостиной. Дома никого нет. Тетя в гостинице, а Вероника еще в школе.
Медленно вешаю сумку на вешалку и стягиваю с ног мокрые кеды. Промокшая джинсовая курточка вскоре висит на плечиках. У меня всегда так. Все сложено, и у каждой вещи свое место.
Прохожу на кухню следом за Рокси. Включаю чайник.
«Я найду тебя в городе».
Качаю головой. Как?! Как у судьбы получается так жестоко насмехаться надо мной?
Пока закипает чайник, пытаюсь отвлечься. Листаю новости в телефоне.
Фейсбук выдает фотографию трехмесячного карапуза с круглыми щечками и подпись: «Мое счастье».
Ребенок, получившийся «случайно» у моего Покровителя и доброго
доктора Насти.
Горечь перехватывает горло внезапно, и я уже не могу дышать. Хочется бить телефоном о столешницу. Вытянуть хозяйку этой фотографии за шиворот и отхлестать по щекам. За то, что украла. Вырвала мое сердце с корнем и с добродушной улыбкой уничтожила.
«Надо отписаться. Отписаться и никогда больше не знать, что происходит в жизни доброй Насти», – закрыв глаза, мысленно уговариваю
себя. Но почему-то не могу. Это как отдельный вид мазохизма, следить за жизнью соперницы через сеть.
«Воровка! Проклятая воровка!» – прошипела я доброй Насте и быстро вышла из социальной сети.
Глава 6
Денис нахмурился. Оля сбежала, море бушевало за окном кафе бурлящим штормом, дождь хлестал по стеклам, а он задумчиво потягивал чай из белой чашки.
«Только если погода наладится».
Дерзкая какая. Знает ведь, что Казанцеву не отказывают. Никто и никогда.
Если Казанцев сказал, что найдет, значит, он найдет.
Перед глазами стояли воспоминания. Выпускной вечер, клятвы любить друг друга вечно. Хранить верность, что бы ни случилось. А потом провал при поступлении. Его отправили в Хабаровск, а Оля… Оля осталась в Москве. Поступила на юридический, как и планировала. У нее дед и отец военные, связи везде были. У Казанцева связей не было. Только собственные достижения и бравая юношеская вера в победу. Вот и провалился. Не было ничего болезненнее для уверенного в себе Дениса, чем оказаться выброшенным за борт успешной жизни на краю света.
Оля писала ему на Север письма, дразнила веселой жизнью в Москве. Будто не знала, как больно ранит его каждый раз своим хвастовством.
Не было ничего страшнее разлуки с Олей, но Денис нашел в себе силы прекратить переписку. Какая дурацкая насмешка судьбы – столкнуть их в этой дыре спустя много лет!
А ведь он даже женился…
Снова воспоминания. То же самое кафе, несколько лет назад. Жена Лариса берет в руки меню. Красавица. Глаза огромные, зеленые. Как у Оли. Он вообще всех женщин мерил понятием «Оля». Волосы у Ларисы густые, русые, до самого пояса. Как у Оли.
Трехлетний Антошка капризничает, хочет выхватить меню у матери. Лариса злится. Кричит на него. Сын плачет.
– Нельзя кричать каждый раз, когда Тоша капризничает, – рычит Денис.
Лариса сощуривает глаза. Едко фыркает.
– Мне здешний климат не подходит! Аллергия у меня на старье и привет из восьмидесятых! Нервы ни к черту от такого отпуска!
– Не выдумывай! Торговые центры, парк развлечений, все есть. И море, какое красивое, смотри. Суровое. Где еще такое увидишь?
– На Мальдивах красивее, Денис. Поверь, во сто раз красивее.
Глухая ярость поднимается из груди и уже готова выплеснуться наружу на глазах у всех.
– Мне нельзя на Мальдивы! Работа у меня такая! Запрещено нам на Мальдивы кататься. Знала, за кого замуж идешь!
– Да если бы и разрешено было, ты бы все равно сюда, в дыру эту, притащил! Потому что здесь твоя семья!
Последнюю фразу она произносит особенно колко, с издевкой. Невзлюбили родные Дениса по отцу его жену. Сестра Даяна на дух не выносила заносчивую Ларочку, мнящую себя чуть ли не королевой Елизаветой.
Он испепеляет жену взглядом, но ничего не говорит. Забирает ребенка на свою сторону столика.
– Вам еще чай сделать?
– Что?
Казанцев очнулся от воспоминаний, поднял глаза на официантку. Потом понял, о чем она, усмехнулся.
– Сделайте, да. Спасибо.
– А мне еще пива! – громко отчеканил мировой судья Всеволод Дроздов, его Московский коллега по кличке Дред. Дроздов, заядлый яхтсмен, приехал на несколько дней, чтобы поучаствовать в грядущей на выходных регате.
Девушка черкнула что-то в блокнотике, весело кивнула и застучала каблучками в сторону стойки.
Денис снова уставился на непогоду за окном.
Открытое море взбеленилось. Швырялось белоснежными барашками, а само поменяло оттенок. Стало иссиня-черным. Ветер бил в окно каплями дождя.
«Променять Милан на это захолустье! – брызгалась ядом Лариса. – А могла же! Могла аборт сделать! Но нет! Ради тебя согласилась ребенка родить!»
Толкнул стол. Глянул на нее так, что она осеклась на полуслове и заткнулась. Ярость рвалась из груди, желая испепелить эту тварь. За то, что язык поворачивался при ребенке такие слова произносить.
Он же сына больше жизни любил.
Уже два года, как они в разводе. Лариса нашла спонсора и умчалась в свой Милан. После развода суд оставил сына с матерью. Денису разрешили видеться с ребенком два раза в неделю. Да как видеться, если женушка, теперь уже бывшая, заграницу эмигрировала и ребенка с собой увезла? Только по скайпу теперь и можно общаться с Антошкой.