Страница 5 из 11
Если честно, в тот момент во мне что-то дрогнуло. Тимур выглядел настолько подавленным и раскаявшимся, что единственное, чего мне хотелось – это провести рукой по его волосам и обнять.
Спасла Ринка. Она вышла из кабинета и встала за моей спиной.
– Тимур Алексеевич, а разве больные не нуждаются в вашем внимании? – приподняла бровь подруга.
Я вздрогнула. Будто очнулась.
– Нам не стоит ужинать вместе, – покачала головой и заторопилась обратно в кабинет.
– Оля! – прикрикнул мой любимый кардиохирург, но Ринка быстро захлопнула дверь у него перед носом и повернула ключ в замке.
Я подошла к окну и обхватила плечи руками. Все тело трясло мелкой дрожью.
– Не мирись с ним, Оля, – встала рядом со мной подруга.
– Как мне избавиться от него? Как доказать, что он хотел меня задушить? – в отчаянии взглянула на нее я.
– К сожалению, в нашем законодательстве нет термина «психологическое насилие». Но есть действия, которые могут подпадать под те или иные виды преступлений, – хмуро поведала она. – Самый распространённый случай – угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью. К сожалению, недостаточно высказать: «Я тебя убью», чтобы наступила уголовная ответственность. Угроза убийством должна быть реальной. Это означает, что говорящий должен иметь возможность тут же воплотить её в жизнь. Например, он угрожает ножом и говорит: «Я тебя убью». Тогда у тебя есть все основания опасаться за свою жизнь, угроза реальна. Но! Всё это достаточно сложно доказуемо. В этом проблема. Если бы ты обратилась за помощью сразу, в тот же день, когда он тебя душил, можно было бы пройти освидетельствование. Но ты ведь даже фото сделать не догадалась.
– Конечно, не догадалась! Разве хочется фотографировать синяки на шее? Да и кто бы мне поверил, что это Тимур их оставил? У него деньги, адвокаты, связи. А у меня ничего.
Ринка грустно вздохнула.
На следующее утро мне в директ пришло сообщение от Тимура. «Оленька, в обед заеду за тобой на работу. Нас будут ждать в ЗАГСе, я договорился. Распишемся до нового года».
– Он идиот? – вытаращила глаза Ринка. – Распишется с тобой, а потом задушит в первую брачную ночь?
– Похоже, совсем с катушек съехал, – испуганно проговорила я. – Куда мне уйти в обед? Как от него избавиться?
– Я спущусь к охраннику. Попрошу строго настрого не пропускать его через турникеты. Дай фотографию, так надежнее будет.
Я перекинула ей фотографию Тимура, и она быстро спустилась вниз.
– Обещал не пускать, – вернувшись в кабинет, сообщила подруга.
День был жутко напряженным. Люди шли один за другим. В нотариальной конторе всегда так – кому-то надо оформить наследство, кто-то хочет написать завещание.
Время обеденного перерыва подкралось незаметно. Я была, как на иголках. Ринка следила за парковочными карманами у конторы из окна. Тимур прибыл вовремя. С красивым букетом персиковых роз, в строгом черном костюме.
– Правда расписаться собрался, что ли? – икнула подруга.
Я вжалась в прохладную стену. Сердце колотилось. В груди бурлили смешанные чувства – и вина за то, что Тимура сейчас не пустят к нам наверх, и горечь от того, что прячусь, вместо того, чтобы стать счастливой новобрачной.
Как же мне хотелось простить его! Снова броситься в омут с головой! Бежать навстречу, минуя турникеты и поверить в сладкие обещания, что он больше никогда меня не обидит!
– Не вздумай, – уверенно покачала головой Ринка. – Дернешься – и я приклею тебя скотчем к стулу.
Нотариус Наталья Евгеньевна вышла из своего кабинета и тоже встала на сторону Ринки.
– Я помогу приклеить, – строго кивнула она. – Если он тебя чуть не убил, Оля, попытается убить снова. Я понимаю, что Тимур Алексеевич у нас видный врач, со связями и средствами, но тебя он доломает, как только окажешься на его территории. Думаешь, он из огромной любви сейчас с охранником на первом этаже ругается? Нет. Просто брак развяжет ему руки.
Там, внизу, Тимур окончательно потерял самообладание. Он набросился на охранника. Разбил стекло, порезал руку, и охраннику пришлось вызывать полицию. Наталья Евгеньевна спустилась вниз успокаивать скандал, а я рыдала, закрывшись в дамской комнате. Я не понимала, что случилось с профессиональной выдержкой Тимура? Как получилось так, что он разбил стекло в помещении только от того, что его не пустили?
Вечером, выйдя с работы, я обнаружила на своей машине записку.
«Думаешь, у меня нет рычагов, чтобы заставить тебя вернуться ко мне? Пока я просто прошу. И я дам тебе сутки на размышление. Если ты не передумаешь, мне придется заставить тебя вернуться другим способом. У меня есть медицинское освидетельствование, Оля. Твой брат пытался меня убить. Его отпечатки на ночной лампе надежно хранятся в полиции. Мой друг из отдела только и ждет команды «фас». Надеюсь на твое благоразумие».
– Сволочь! – потирал гладковыбритый подбородок подъехавший Виталик. – Слушай, Оль, может, мне его проучить? Сломаем ему что-нибудь, и он к тебе соваться перестанет.
– За решетку захотел?! – взвилась я. – Надо подождать. Сам отвяжется. Не будет же он вечно меня преследовать.
– Как знаешь.
Уже в машине Виталик вдруг оживился.
– Олька, а может, тебе уехать?
– Куда уехать?
– К тете Лене. Там же квартира дедовская пустует. Будешь за ней присматривать.
Я брезгливо поморщилась. Квартира на побережье осталась в наследство от деда, из тех, что еще в Советском Союзе давали за особые заслуги перед отечеством. За квартирой присматривала моя троюродная тетка по дедовой линии.
Никто не хотел туда ехать. Брат с женой и ребенком жили у мамы, мы с Тимуром строили свою жизнь. До моря никому не было дела. Пару раз мама порывалась продать квартиру, да все не доходили руки. Первая береговая линия ценится, а квартира расположена в отдаленном районе. Выручить за нее можно только гроши.
– Ты что? А работа, как же?
– Ой, ну что ты, работу не найдешь? Тетя подсуетится, если что. А как все уляжется, вернешься.
– Безумная идея, как по мне.
– Не безумнее твоего муженька-тирана. Вдруг он завтра решит тебя укокошить? Возьмет пистолет, и… не доставайся же ты никому!
– Дурак ты, Виталик. Типун тебе на язык, – шикнула я.
Глава 4
На следующий день после обеда я выбежала из конторы с документами – отвезти кое-что на подпись в прокуратуру. Уже подошла к своей машине. Собиралась сесть за руль, как вдруг кто-то сзади толкнул меня в спину. Обернулась – двое мужчин в масках. Испуганно вскрикнула, но машину, как назло, в этот день парковала не у конторы, а за углом. Рядом не было ни единого человека.
Меня схватили за волосы, толкнули на асфальт, а потом просто пинали ногами. В грудь, в живот, в спину.
– Этот тебе привет от мужа, сука, – подхватив меня за волосы, четко прошипел мне в лицо один из нападавших. – В следующий раз, если будешь упираться, одними тумаками не отделаешься.
Размахнулся, и ударил меня кулаком в лицо. Вскрикнув, я ударилась о бампер собственной машины. В глазах потемнело.
Когда очнулась, обнаружила, что сижу на асфальте, под машиной. Перед глазами плыли красные круги. Саднящая боль пронизывала грудную клетку и живот, а из носа капала кровь. Сумка была здесь же, при мне. Ее не тронули. Трясущимися руками нащупала телефон и тут же наткнулась на сообщение.
«Даже не пытайся пройти освидетельствование. Тебе ничего не доказать. Лучше подумай, что может случиться, если будешь и дальше отвергать то, что должно произойти. Через неделю, как поправишься, я приеду за тобой к твоей маме, чтобы забрать тебя навсегда. Попробуешь снова упрямиться, отправишься в тюрьму вместе с братом за покушение на убийство. У меня есть все необходимые доказательства».
Беспомощно всхлипнув, я кое-как забралась в машину и позвонила Виталику.
Он приехал быстро. Я едва успела оттереть влажными салфетками кровь с лица и рук.
– Уезжай, – протянув мне сухой лед из аптеки, хмуро посоветовал брат. – Матери не скажем ничего, она волноваться будет, давление поднимется. Сама знаешь, как тяжело его сбивать. Ты Тимуру про дедовскую квартиру не говорила?