Цветочная поляна

Мужчина перевёл взгляд с дочери сначала на близняшек, затем на малыша. После серьёзно, будто оценивая, долго рассматривал Кадзу. Очень долго.

Внезапно черты лица бывшего императора стали мягче. Кин Хаттори расплылся в приветливой улыбке.

— Полагаю, вы устали с дороги. Идёмте, — отложив в сторону инструмент, он проводил их к жилым комнатам, где останавливались гости храма. Показал ту, где разместился сам. Как оказалось, совсем рядом.

Пока располагались, настало время ужина. Хоть блюда, которыми обычно питались монахи, были довольно простыми, их оказалось достаточно, чтобы насытиться. Когда после трапезы Кадзу отправился гулять с детьми, кицунэ осталась наедине с отцом. Укрывшись под раскидистой кроной старого клёна, представители некогда самого высокого рода в империи наблюдали за разрезвившимися лисятами.

— Прости, что не смогла навестить тебя раньше, — не взглянув на мужчину, тихо произнесла кицунэ. Хоть она почти его не знала, всё равно чувствовала себя неловко из-за того, что на столько лет оставила его.

— Всё хорошо, — по голосу она поняла, что Кин Хаттори улыбнулся. — Я счастлив видеть, что у тебя всё удачно сложилось, — немного помолчав, он спросил прямо: — Значит, решила оставить престол?

— Сочла, так будет лучше. Сердишься?

— Не мне осуждать тебя, — спокойно ответил бывший император, и Мэй ощутила, как тяжёлый груз вины перестал давить ей на плечи. — С тобой рядом надёжный человек, у вас родились прекрасные новые ирисы. Вы прибыли сюда, чтобы увидеться. После всего, что случилось по моей вине, о большем я и мечтать не смею.

Возражать отцу кицунэ не стала. Они простояли так ещё немного, обсуждая всё то, что произошло с ними за последние годы. Разговор то протекал резво, подобно прохладному горному ручейку, то вяз, словно угодивший в топь путник. Два ириса, два представителя бывшего императорского рода, отец и дочь постепенно узнавали друг друга.

***

Проведя несколько дней в храме, молодая семья вновь отправилась в дорогу: настала пора возвращаться в клан. Кин Хаттори вышел проводить своих гостей. Хоть и старался не подавать виду, но по глазам Мэй понимала: он не хотел, чтобы они покидали это место. На прощание мужчина подарил каждому из своих внуков по небольшой подвеске с вырезанной из дерева головой лисы. Пока они хвастались подарками перед друг другом, папой, случайно проходящими мимо монахами, Мэй подошла к отцу, чтобы проститься.

— Спасибо, что навестили, — впервые за всё время бывший император крепко обнял свою дочь.

— Надеюсь, мы ещё увидимся, — прижавшись к нему в ответ, отозвалась кицунэ.

Словно пытаясь спрятаться от наступающей темноты, фиолетовые бутоны ипомеи нил закрылись, но лишь для того, чтобы поутру вновь распуститься, едва ленивые лучики осеннего солнца коснутся их лепестков.

Комментарий к Ипомея нил

Ипомея нил - крепкие узы.

Я была сильно раздосадована тем, что Мэй не позволили нормально пообщаться со своим родным отцом. Чтобы закрыть свой очередной гештальт, я написала этот драббл. Надеюсь, он вам понравился!

========== Подсолнечник иволистный ==========

Комментарий к Подсолнечник иволистный

Всё, что здесь написано, - лишь авторский взгляд на персонажа. Вы можете со мной не согласиться, и это даже здорово. Мне просто захотелось поразмышлять о чувствах и мотивах Кадзу.

Фото с изображением цветка: https://shiny-garden.com/wp-content/uploads/2015/04/21-02-1.jpg

Ещё один драббл о дворце )

Он находился в тронном зале на случай, если что-то пойдёт не по плану.

Как обычно, скрылся там, где его не заметят. Прошлой ночью, не без помощи Хвана Одзаки и его колдовства, проник внутрь, чтобы осмотреться. Благодаря тому, что поведал даймё островной провинции, нашёл подходящее место и теперь тихо наблюдал за тем, как в помещении собиралась аристократия, которая даже не подозревала, что рядом с ними затаился профессиональный шпион и убийца. Впрочем, им переживать не следует: не волнуют его. Пускай и не доверял им до конца.

Савада напрягал. Как бы чего не устроил. Неизвестно, как отреагирует на заговор знати и принцессы. Кадзу скривился, в очередной раз взглянув на сёгуна, уже возомнившего себя новым императором. Так и светился в предвкушении. Считает шкуры непойманных тануки{?}[捕らぬ狸の皮算用 - Торану тануки но кава дзанъё: - считать шкуру недобытого тануки. Японский аналог поговорки «делить шкуру неубитого медведя».]. Не ему сегодня повезёт, а той, кто скоро в этот зал войдёт.

Его Мэй.

Для всех — принцесса Ириса, законная наследница престола. Для него же, прежде всего — любимая девушка, ради которой он отказался от прошлой жизни. Утряс вопрос с Такао, оставил клан. Впрочем, ниндзя свой человек в императорском дворце лишь на руку. Наверное, потому и удалось так легко всё уладить.

Некогда клан Наито стал его домом. Местом, куда Кадзу сбежал из кромешного ада. Благодаря полученным здесь навыкам смог отомстить тем, по чьей вине погибли его родные и просто те, кого с детства знал. Тем, по чьей вине его жизнь превратилась в бесконечную борьбу за выживание. Пускай после присоединения к ниндзя смерть всё ещё оставалась его постоянной спутницей, он хотя бы вырвался из тёмной клетки, где у него не было ни имени, ни свободы, лишь тату, отличавшее от остальных таких же рабов.

Кадзу был благодарен клану и забравшему его с собой дзёнину за всё, хоть в глубине души презирал того, кем в итоге стал. Этого хладнокровного убийцу с душой, чернее непроглядного мрака в глубокой и сырой пещере. Но лучше уж так, чем встречать новое утро, гадая, что ты сегодня увидишь последним: алый закат, напоминающей о крови соперника, что окропила песок в недавнем бою, или же надменную ухмылку победившего тебя врага и темнеющие стены ненавистной белой арены.

Отогнал неприятные воспоминания. Глубоко вдохнул, медленно выдохнул, пытаясь унять это гадкое чувство, что болезненно вонзалось в грудь, подобно брошенным в мишень иглам.

Всё позади. В конечном счёте, именно эта дорога и привела его к ней. Прекрасной кицунэ, что одним взмахом ресниц очаровала, согрев окоченевшее от стелящегося за ним могильного холода сердце. Той, что спасла из плена преследовавших его теней прошлой жизни. Рядом с ней даже кошмары тех дней отступили, испугавшись её янтарного пламени.

Он принял решение остаться с ней во дворце, хоть это и оказалось непросто.

Когда Мэй спросила, как обернулось бы всё, предпочти она престол, Кадзу долго размышлял. Жизнь в клане, но без неё, представлял, хоть и с трудом. Понимал: тухло будет. Зачахнет. Но и здесь себя не видел. Сын рыбака. Императором не стать, слишком низок род. Быть мальчиком для утех не позволяла гордость. Упрашивать в клан с ним пойти — лишь хуже сделать. Но, признаться, и сам не хотел дальше убийцей быть, не хотел по локоть в чужой крови ходить. И без того стоны и мольбы тех, кто пал от его клинка, опутывали так сильно, что уже не выбраться.

Потому и рискнул… Ведь неразрешимо не бывает, и не с таким справлялся. И здесь, во дворце, найдётся для него подходящее место. Тем более, душа так просила покоя, так хотелось просто жить, не гадая, на чьей стороне в этот раз окажется удача.

Наконец, двери в тронный зал распахнулись, и в помещение вошла та, кому по закону принадлежал трон. Даже несмотря на хромоту, двигалась грациозно, уверенно. Да, именно для такой жизни и была она рождена. На пару ударов сердца ниндзя расслабился, залюбовавшись возлюбленной.

Один за другим перед новой императрицей, склонялись представители знатных родов. Рука Савады дёрнулась к рукояти меча, и Кадзу тут же потянулся к ножу, готовый защищать свою любимую. Не пришлось. В следующий миг, понимая, что эту битву он проиграл, сёгун смиренно склонил голову перед Мэй Хаттори.

А затем императрица вышла к своему народу.

Наблюдая за ней, Кадзу и не заметил, как его губы тронула искренняя, несколько гордая улыбка. Смогла, не сломалась. Прошла весь этот путь, хоть он дался ей нелегко.