Страница 3 из 9
Приняла его несмотря ни на что.
Вдыхая её запах, такой родной, Кадзу почти провалился в сон, но внезапно раздавшийся детский плач сломал хрупкую завесу грёз, и та разлетелась, подобно осколкам разбитого зеркала. Подавив закопошившееся внутри раздражение, выпутался из кольца нежных рук и поспешил к колыбельке. Мэй пусть отдохнёт. И так за день устала. Хоть днём ей и помогала Кими, кицунэ всё равно в последнее время приходилось нелегко. Кадзу было чуть проще. Его привычный ритм жизни мало изменился: тренировки, работа в деревне или за её пределами. Разве что серьёзные заказы пока не давали. Вечера же были наполнены заботами о семье, которая совсем недавно стала больше.
Но не успел мужчина дойти до расхныкавшейся малышки, как к ней присоединилась вторая. Кисло. Надеялся, успеет.
Быстро оценив ситуацию, взял на руки старшую из близняшек: Морико. Расплакалась первой.
— Голосистая, снова болит? — мягко обратился он к дочке, сразу поняв, что беспокоит. Чонган научил разбираться.
Сзади послышалось шуршание простыней, а затем неровные шаги. Слегка прихрамывая, Мэй подошла к ним. Взяла на руки их вторую девочку — Сумико, которая, судя по всему, просто решила составить сестричке компанию и поплакать вместе — часто так делали — и принялась успокаивать её.
— Снова животик? — поинтересовалась она чуть хрипловатым после сна голосом.
Кадзу кивнул. Их взгляды на мгновение встретились. Кицунэ несколько вымученно улыбнулась. Уставшая. Как и он.
Ничего. Главное, вместе. Справятся. Его родителям, уверен, тоже нелегко было. Вырастили как-то. И они вырастят. Надо только пережить…
Вспоминая уроки старого лекаря, сделал Морико лёгкий массаж. Уже приноровился. Чонган сильно помогал первое время: учил обращаться с маленькими, строго следил, не упуская возможности съехидничать над молодыми и неопытными родителями. Теперь привыкли и старались без надобности не дёргать лекаря. Хотя ему, похоже, только в радость было участвовать в воспитании подрастающего поколения клана Наито.
Закончив с массажем, оставил кицунэ укладывать вторую дочку, а сам отправился поить девочку заранее приготовленным отваром. Его тоже дал Чонган. Судя по тому, как Морико расслабилась спустя какое-то время, ей стало легче.
Тихо скользнула створка двери. По-видимому, уложив Сумико спать, Мэй вышла к мужчине.
— Как она? — подойдя вплотную, шёпотом спросила лисица.
— Нормально. Успокоилась, — так же тихо ответил ниндзя, покачивая девочку на руках. — Почему не отдыхаешь?
— Вдруг помощь нужна?
— Справлюсь. Поспи.
Мэй благодарно улыбнулась, а затем, коротко поцеловав мужчину в плечо, отправилась в спальню.
Третья ночь без сна подряд. И у неё, и у него. Даже на самых сложных заданиях подобного не было.
В такие моменты даже пытки в тюрьмах переставали казаться суровыми. Иногда хотелось ввалиться в дом Такао и умолять того, чтобы дал заказ. Хоть отоспится. Порой закрадывалась мысль, чтобы, выполняя за пределами деревни поручения дзёнина, нарушить закон и сесть ненадолго в тюрьму. Отдохнуть, восстановиться и сбежать. Но понимал, что это было бы слишком эгоистично по отношению к Мэй. Ведь ей сложнее. Тут с одним-то малышом справляться не просто. Видел других женщин из клана, иногда сам помогал. Представлял примерно, каково это. А у них сразу близняшки родились.
Он нужен их малышкам. Нужен Мэй.
Хорошо обоим было. Вместе задыхались от счастья, наполняя ночь нежностью, страстью, любовью. Теперь и поработать оба должны.
Ниндзя перевёл взгляд на задремавшую на его руках дочку. Хорошенькая. Как и её сестричка. Хоть им с Мэй и тяжело приходится, он счастлив, что наконец смог обрести семью.
Растущие в центре их поляны гортензии были, пожалуй, самыми прекрасными цветами из всех.
Комментарий к Гортензия крупнолистная
Гортензия крупнолистная на языке цветов: “семейные узы”.
========== Полиантовые розы ==========
Комментарий к Полиантовые розы
Заранее прошу прощения за стекло.
Следующий драббл будет милым и флаффным, чтобы залечить ваши души.
Редкий в этом сборнике драббл по финалу, где Мэй взошла на престол.
Музыкальное вдохновение: Onewe - A Book in Memory https://youtu.be/TdaNbo8lm58
За кустами полиантовых роз, что усеяли их поляну за эти несколько лет, уже сложно разглядеть другие цветы. Мэй бродила среди них, бередя прошлое и сжимая в руках кольцо с фиолетовым камнем.
То немногое, что от него осталось.
Она ненавидела себя за собственную слабость. Столько усилий приложила, такой путь прошла, а всё равно искупалась в чужой крови. Сатоши с Хонгом, тысячи воинов, павших при осаде столицы, Кадзу… Последний житель Аогавары пожертвовал собой ради неё. Помог отбиться от окруживших девушку о́ни, сделал всё, чтобы продолжала ходить по земле, дышать, любоваться цветами, а сам погиб… Неужели все жители этой деревушки были обречены умереть, защищая её? Свою будущую императрицу, последний Ирис…
Наверное, потому Мэй и решила пойти против сёгуна и выбрала престол. Чтобы не дать Саваде разрушить то, что так старательно строили другие поколения императорского рода. Не допустить трагедии, унёсшей столько жизней, вновь.
Перед глазами в очередной раз возник образ мужчины со злыми глазами, которые всегда смотрели на неё с теплом и нежностью. Она ведь не смогла сказать Кадзу тех заветных слов, что зрели в её душе, что разрывали сердце. Хотела сделать это после битвы с Привратницей, ведь для себя кицунэ уже давно всё решила.
А в итоге даже проститься с ним не вышло…
Из горьких воспоминаний императрицу вывел лёгкий удар в спину. Обернувшись, она увидела упавшего на землю мальца в чёрном кимоно с вышитыми на вороте ирисами. Следом бежало несколько слуг, как мантру, повторяя:
— Простите нас, госпожа. Не уследили…
Но Мэй не обратила на них внимания. Опираясь на посох, склонилась к пареньку.
— Кадзу, ты не ушибся?
Тот подскочил и отряхнул дорогие одежды. Озорно улыбнувшись, бросил:
— Я в порядке, мам.
Она назвала его именем горячо любимого мужчины. Жаль только, это не его сын.
Едва появившийся на свет малыш потерял обоих родителей во время штурма столицы. Их дом задело случайно, ребёночек выжил чудом. Подробнее Мэй никто рассказать не смог. Впрочем, кицунэ это мало волновало. Услышав о потерявшем близких малыше, кицунэ приказала везти его во дворец. Усыновила. Никто не посмел возразить воле недавно взошедшей на престол императрицы.
Потрепав мальчишку по чуть отросшим черным волосам, она отпустила его дальше играть. Такой непоседливый. И бесконечно любящий свою приёмную мать. Она тоже его любила и старалась делать всё, лишь бы паренёк был счастлив. Хотя бы так возместить утрату, которая тоже произошла из-за неё.
Вскоре прибыла охрана, и вместе с ними императрица отправилась на прогулку к реке. Мэй приходила на ту набережную каждый год после праздника весны. И всякий раз проплывала на лодке по тоннелю из глициний, вспоминая тот день, который они с Кадзу провели перед переездом во дворец Савады.
День, когда она ещё не знала, кем является. Но неизменно была счастлива, потому что он был рядом.
День, который теперь останется лишь воспоминанием…
Первое время ей хотелось отправиться вслед за Кадзу. Один раз Мэй почти сделала это, налив себе в чай около половины содержимого того пузырька с успокаивающим средством, что дал Такао. Остановилась в последний момент. Если погибнет теперь, то и он, выходит, зря отдал свою жизнь?
Только эта мысль и удержала кицунэ от необдуманного шага.
Той ночью она поклялась себе, что сделает всё, лишь бы его смерть не была напрасной. Ведь Кадзу хотел, чтобы она жила.
И кицунэ продолжала идти вперёд, преодолевая боль от потерь, бережно храня всё, что связано с ним. Под подушкой в покоях всегда лежал подаренный им веер, кимоно с лисой бережно хранилось в сундуке с самыми дорогими вещами, а перстень с фиолетовым камнем она носила вместе с фамильным кольцом, полученным от отца.