Человек, который высмеивал

Глава 11

Огромное сновидение нависло над ним серыми лохмотьями, которые угрожающе надвигались со всех сторон. Он закричал, но вместо звуков из горла вырвались звезды. Звезды устремились вверх, однако, достигая страшных лохмотьев, они вспыхивали и исчезали.

Он снова закричал, и на этот раз сила голоса сорвала его с места и понесла вниз по склону холма. Он долго летел сквозь заросли мокрых кустов, пока не закатился в какую-то канаву с водой; солоноватая вода попала в ноздри, и он стал захлебываться. Судорожно хватая ртом воздух, он барахтался, цепляясь за корни.

Вокруг был густой влажный лес. Неведомые растения теснились к воде, и от их переплетенных друг с Другом стволов исходил пар. Они жадно и шумно пили и тут же на глазах росли, созревали, наливались соком, а потом лопались, рассеивая мириады мельчайших зародышей, которые вновь прорастали, и все повторялось сначала. Так сменялись бесчисленные поколения растений, и лунный свет, желтый, густой и липкий, как сироп, струился сквозь листву.

Но среди сплетения корней и ползучих стеблей виднелась некая искусственная конструкция.

Он устремился к ней, и ему удалось до нее добраться. Конструкция оказалась гладкой, твердой на ощупь и темной. Она была сделана из досок.

Прикосновение к ее поверхности наполнило его неизъяснимой радостью. Он закричал, и теперь уже звук поднял его над землей. Он поплыл по воздуху, но ухватился за деревянную конструкцию и тут же занозил руку. Тогда он схватил пилу, распилил деревянную обшивку и принялся срывать ее, как кожуру, бросая обломки на землю и топча их ногами. Треск ломающегося дерева эхом прокатился по лесу, нарушая его дремотную тишину.

За деревянной обшивкой был камень.

Несокрушимый и величественный камень внушал благоговейный трепет. Он все выдержал, не упал, не раскололся. Как чудесно, что в этих столь знакомых очертаниях ничего не изменилось!

Он протянул руку к камню и, приложив некоторое усилие, отломил его округлую часть. Шатаясь от тяжести своей ноши, он сделал несколько шагов и рухнул вниз головой в теплую и влажную растительную массу.

Некоторое время он лежал, задыхаясь, уткнувшись лицом в слизистую жижу. Какое-то насекомое проползло по щеке. Вдали послышался протяжный печальный звук. Наконец с большим усилием он поднялся и сразу начал искать. Округлый камень лежал, наполовину погрузившись в ил, у самой кромки воды. Опять понадобилась пила. Он нашел ее и стал перепиливать ползучие корни. Затем, уперевшись коленями, поднял камень и понес его через поросший густой травой холм, такой огромный, что его вершина терялась в туманной дали.

Но вот уже холм позади, и он забросил свою ношу в стоявший тут же мобиль. Камень упал с грохотом, но, похоже, никого не разбудил. Приближался рассвет. Небо покрылось желтыми полосами. Скоро оно должно было просохнуть и превратиться в сероватую пелену, сквозь которую могли пробиться солнечные лучи.

Забравшись на переднее сиденье, он включил паровой двигатель и не спеша поехал по серой, тускло освещенной улице. Дома, стоявшие по обеим ее сторонам, были огромными глыбами угля: странно окаменевшее органическое вещество. Внутри — никаких огней, никакого движения.

Подъехав к своему дому, он совершенно беззвучно поставил машину на стоянку, взял камень и направился к западному пандусу. Подъем занял довольно много времени. Добравшись до своего этажа, он обливался потом и дрожал. Но его по-прежнему никто не видел.

Он открыл дверь и внес камень в квартиру.

Сев на край кровати, он вздохнул с облегчением.

Все в порядке: ему удалось сделать это. Жена недовольно пошевелилась, вздохнула и повернулась на другой бок. Она не проснулась, никто не проснулся. Город и все общество спали.

Он разделся и забрался в постель. Сразу захотелось спать, душа и тело освободилось от всех тревог и напряжений.

И он тоже заснул глубоким — как у амебы — сном без сновидений.

Глава 12

Теплый и нежный солнечный свет заливал спальню.

Рядом с Аденом лежала его жена, тоже теплая и нежная. Волосы Дженет упали на его лицо, и он повернулся, чтобы поцеловать ее.

— У-у, — произнесла Дженет, и ее веки задрожали.

— Утро. Пора вставать, — объявил Ален, но сам продолжал лежать. Ощущая приятную расслабленность во всем теле, он протянул руку и обнял Дженет.

— А механизм сломался? — спросила она сонным голосом.

— Сегодня суббота. Мы дежурим. — Он погладил ее плечо. Трепетная упругая плоть.

— Спасибо, — пробормотала Дженет, зевая и потягиваясь. Потом нахмурилась. — Ален, тебе было плохо сегодня ночью? — Она села на постели. — Ты встал часа в три и пошел в ванную. И пробыл там очень долго.

— Как долго? — Он ничего не помнил.

— Не знаю, я потом заснула. Но тебя не было очень Долго.

Во всяком случае, теперь он чувствовал себя превосходно.

— Ты что-нибудь перепутала. Наверное, это было в другой день.

— Нет, сегодня ночью. Или очень рано утром. — Она быстро встала, теперь уже окончательно проснувшись. — Ты ведь никуда не уходил, правда?

Он задумался. В памяти сохранились лишь смутные обрывки какой-то фантасмагории. Вкус солоноватой воды, влажные растения.

— Я побывал на далекой, поросшей джунглями планете и встретил там пылкую жрицу леса. Ее груди, словно два белоснежных мраморных плода, — он постарался вспомнить, как говорилось в той книге, — выступали в вырезе тонкого платья, дыша страстным желанием.

Она с раздражением потянула его за руку.

— Ну вставай же. Мне стыдно за тебя. Ты как мальчишка.

Ален поднялся с постели и принялся искать полотенце. Обнаружив, что у него затекли руки, он несколько раз согнул и разогнул их, растер запястья и осмотрел царапину.

— Ты порезался? — с беспокойством спросила Дженет.

Да, он порезался. А костюм, который он вчера вечером, ложась спать, повесил на вешалку, валялся смятый на полу. Ален поднял его с пола, положил на кровать и разгладил. Костюм был весь в грязи, одна штанина порвалась.

В холле послышался шум. Жильцы выходили из своих квартир и занимали очередь в ванную.

— Можно, я первая? — спросила Дженет.

— Да, иди. — Ален продолжал рассматривать свой костюм.

— Спасибо. — Она открыла шкаф, чтобы достать платье. — Как мило, что ты всегда меня… — Она внезапно умолкла.

— Что случилось?

— Ален!

Он подскочил к шкафу и отодвинул ее в сторону.

На нижней полке платяного шкафа лежала покрытая бронзой термопластиковая голова. Она гордо смотрела куда-то вдаль, огромная, как целая жизнь, и страшная, как голландская гаргулья,[2] непонятным образом оказавшаяся между парой туфель и мешком с грязным бельем, — голова Майора Штрайтера.

— О Боже, — прошептала Дженет.

— Успокойся, — Ален никогда прежде не слышал, чтобы она божилась; от этого ситуация казалась еще более зловещей. — Проверь, закрыта ли дверь.

— Да, закрыта, — сообщила Дженет, вернувшись. — Это часть статуи, да? — Ее голос дрожал. — Вчера ночью ты пошел и забрал ее. Вот где ты был.

Значит, джунгли ему не приснились. Он брел по темному безлюдному Парку, падая на клумбы и газоны и снова поднимаясь, пока не добрался до заколоченной досками статуи.

— Как же ты… донес ее до дома?

— Погрузил в мобиль. — По иронии судьбы тот самый, который он взял напрокат для поездки к Сью Фрост.

— Что нам делать? — в отчаянье простонала Дженет. — Что теперь будет?

— Оденься и иди мыться. — Он начал снимать свою пижаму. — И ни с кем не разговаривай — ни одного слова.

Она тяжело вздохнула, потом повернулась, взяла платье с полотенцем и вышла. Оставшись один, Ален выбрал новый костюм и оделся. Завязывая галстук, он уже припомнил всю последовательность своих ночных похождений.

— Значит, все продолжается, — сказала Дженет, возвращаясь.

2

В готической архитектуре: водосточный желоб в виде головы чудовища и т. п.