Страница 17 из 39
Горячо одобряем и ясную позицию советской делегации в вопросе о призыве юношей из Литвы в Советскую Армию. Четкая позиция по данному вопросу поможет юношам не запятнать свою честь и достоинство.
Ваше мнение о том, что литовское руководство действительно не стремится к официальным переговорам, оправданно. Оно ждет развала Союза. Действительно и то, что руководство республики не думает о развитии экономики, улучшении жизни своего народа, а занято штампованием бесконечного количества законов, направленных на захват власти кучкой авантюристов, на ущемление прав и свобод народов Литвы.
Печатание литовских денег за рубежом — это реальность. Об этом заявил в интервью корреспонденту еженедельника “Гимтасис краштас”, N 42, председатель правления Литовского банка Вилюс Бальдишис. Он сказал: “Да, работа идет. Однако я не могу об этом конкретно сказать. Это коммерческая и государственная тайна. То же самое и относительно “когда” и “как” (намечено заменить рубли литами). Своя концепция, разумеется, есть, но решать будет Верховный Совет, будет принят закон”.
Отрезвление идет у литовского народа, но не в руководстве Верховного Совета, правительства Литовской Республики, реорганизованной КПЛ и других политических партий Литвы.
Уважаемый Николай Иванович, мы желаем Вам крепкого здоровья, успехов в защите интересов Союза, прав и свобод граждан Литовской ССР на переговорах СССР — Литовской ССР.
По поручению Швенчёнского районного гражданского комитета Литовской ССР И. Лавренов”.
И в заключение темы. Тягостные ощущения остались от этих встреч, особенно от бесед с главой делегации В. Ландсбергисом. Не понимающий азов экономики, государственного устройства, начиненный стереотипными фразами, он производил гнетущее впечатление. Сидя напротив него, я задавался вопросом: что же выдвинуло этого человек в лидеры нации? Чего ждет она от него и как будет относиться к нему, когда пройдет националистический угар?
4. “Кровавое воскресенье”
В январе 1991 года произошли события у телебашни в Вильнюсе, которые вывели проблемы Литвы и других стран Прибалтики на совершенно новый виток.
Трагедия случилась, когда я лежал в больнице. В конце декабря 1990 года, во время работы четвертого Съезда народных депутатов СССР, я попал в ЦКБ с сердечным приступом. Сердце не выдержало двухлетней оголтелой травли. Сейчас трудно представить себе, чтобы нормальные люди расправлялись с руководителями страны подобными садистскими методами. Но те люди рвались к власти, и все способы были пригодны для них. За неделю до своей болезни я в последний раз выступил на пленарном заседании съезда. Долго готовился я к этому выступлению: анализировал годы перестройки, плюсы и минусы этого периода, свою роль как главы правительства. Старался быть честным в своих выводах и оценках. Я прекрасно знал, что это мое последнее выступление как председателя Совета Министров Советского Союза. Практически это было мое завещание для будущих поколений, которые когда-нибудь с холодной головой изучат то время и дадут ему объективную оценку.
12 января, в субботу вечером, в больничной палате появился М. Горбачев. Он приехал ко мне с неприятной миссией: ему необходимо было получить мое личное согласие на уход с поста председателя Совета Министров СССР. Для меня это не было неожиданностью, так как еще в начале декабря 1990 года я сообщил ему, что после съезда уйду в отставку. Я не мог согласиться с политикой реформирования экономики страны и разрушения СССР. Сейчас же, в больничной палате, я снова подтвердил Горбачеву, что ухожу в отставку, как и было заявлено ему больше месяца назад.
В то же время у меня были две просьбы: первая — сдать полномочия не сейчас, а примерно через десять дней, когда меня выпишут из больницы. К тому времени у меня уже была надежда, что я выберусь оттуда, поборов болезнь. Я наивно полагал, что президенту будет неудобно освобождать от обязанностей человека, находящегося в больнице, да я вроде бы и не заслужил, чтобы со мной обращались таким бесцеремонным образом. Вторая просьба заключалась в возможности после выздоровления предоставить мне работу — разумеется, вне правительства, — чтобы я не сидел дома без дела. Горбачев обещал решить эти проблемы. На том и расстались.
Днем в понедельник, 14 января, медицинские сестры проговорились — а до этого я был лишен какой-либо информации, — что главой правительства страны назначен В. Павлов, министр финансов в моем правительстве. Вот так Михаил Сергеевич выполнил мою первую просьбу. Так же получилось и со второй. Никакого предложения о новой работе я не получил, поэтому вынужден был впоследствии искать ее и нашел у своего бывшего заместителя.
Так что даты 12 и 14 января для меня особые. Между ними произошли события, которые дали окончательный толчок к выходу из состава СССР Литвы, да и других союзных республик.
О событиях в Вильнюсском телецентре написано много книг, исследований, все действия проанализированы по минутам. Но при просмотре многочисленных публикаций у меня складывается впечатление, что ни одна из действующих сторон не говорит настоящей правды. История событий должна ответить на вопрос: кому это было нужно? На мой взгляд, это было нужно Ландсбергису и Горбачеву, а также третьей стороне — политикам Запада и их спецслужбам.
В чем выражался интерес литовского руководства? В начале января 1991 года для обеспечения выполнения Указа президента СССР для оказания помощи военным комиссариатам в призыве молодежи на действительную военную службу в Литовскую ССР прибыли дополнительные воинские формирования. Используя это, руководство республики через печать, радио и телевидение стало нагнетать обстановку истерии и психоза среди жителей республики, призывая население к отказу от гражданства СССР, организованному неповиновению и вооруженному сопротивлению силам правопорядка, так как якобы готовится “военное нападение со стороны Советского Союза на независимое Литовское государство”.
Выступая 7 января 1991 года по республиканскому телевидению, председатель Верховного Совета Литовской Республики назвал ввод в Литву дополнительных воинских формирований попыткой “спровоцировать столкновения, ошеломить, запугать, ввести военное управление и диктатуру”.
Принятое правительством Литовской Республики 8 января 1991 года постановление о многократном, в 4-6 раз, повышении розничных цен на продукты питания и промышленные товары вызвало у трудящихся республики естественное возмущение и создало еще большую напряженность в обществе.
Начались многотысячные митинги, демонстрации протеста и забастовки, на которых трудящиеся Вильнюса, Снечкуса, Каунаса и других городов требовали отставки правительства К. Прунскене, самороспуска Верховного Совета. Выдвигались также требования о введении в республике президентского правления, подписания Союзного договора и восстановления действия Конституций СССР и Литовской ССР.
С 8 января В. Ландсбергис неоднократно обращался по республиканскому радио и телевидению к жителям республики, заявляя, в частности, что “над нами завис меч, который может опуститься в любой день, в любой час”, и призывая литовцев к оказанию поддержки.
По указанию правительства республики сотрудниками департамента по охране края, вооруженными боевиками “Саюдиса” и “Лиги свободы Литвы” мирные митинги и демонстрации трудящихся пресекались силой, а их представители и делегаты избивались.
Так, 8 января на митинг, проходивший у здания парламента, собралось до 30 тысяч мирно настроенных трудящихся предприятий Вильнюса, на плакатах которых были начертаны требования немедленно вернуть продовольственные цены на прежний уровень, отставки правительства, роспуска Верховного Совета Литовской ССР, принявшего незаконные сепаратистские юридические акты. Охрана, сняв входную дверь с петель (чтобы не мешала, поскольку с внешней стороны ее закрывали пикетчики — это хорошо было видно на кадрах видеосъемки), начала поливать собравшихся холодной водой.