Страница 4 из 10
Слова и дела Саввы Морозова сочетались со второй страстью Марии Андреевой – борьбой за равенство людей. Девушка хоть и недавно примкнула к социал-демократам и прониклась идеями марксизма, но уже проповедовала их, как старый священник несет мысль своей пастве, уверенно и непоколебимо, свято веря в то, что она говорит. Актриса прочитала «Капитал» Маркса и много других работ видных в этой сфере деятелей, и теперь эта идея горела в женщине не хуже театра. Но новому поклоннику о ней она пока решила не говорить, дабы не напугать мужчину своим, прямо скажем, спорным увлечением.
– Вы не только очень красивы, – сказал Савва, завороженно любуясь женщиной, – не только талантливая актриса, но вы еще и неестественно умная для своей внешности женщина. Я восхищаюсь вами, Мария, – искренне произнес Савва.
– Спасибо, – приняла комплимент как должное Мария, перестав кривляться и на миг став самой собой. – Знаете, о чем я мечтаю? – спросила она Савву.
– О чем? – улыбнулся он, понимая, что это и есть то, зачем они встретились в этом ресторане. Сейчас она назовет свою цену, а Савва – человек, который мог все. Без преувеличений, Савва Морозов мог добиться любой цели, поэтому он не сомневался, что покорит эту женщину, сколько бы ему это ни стоило.
– Я мечтаю, чтобы у МХТ была своя сцена. Свой собственный дом, куда люди бы приходили, чтобы смотреть и надеяться. Чтобы рядом с рабочим вашей фабрики сидели дворяне, потому что искусство должно быть для всех, оно должно объединять людей, не деля их на сословия. Я знаю, что театр как воздух. Мы же не делим воздух для богатых и бедных, вот и здесь этого делать нельзя.
– Я куплю землю и построю МХТ в самом лучшем месте Москвы, – серьезно сказал Савва, еще больше влюбляясь в эту невероятную женщину, потому как она попросила не золото и бриллианты, а искусство для всех и этим покорила его с головой, – обещаю вам. А наши потомки будут ходить туда, даже не подозревая, что его построил один не очень молодой человек, влюбленный в самую красивую женщину на свете.
Савве Морозову было на тот момент 36 лет, и именно в эту секунду его жизнь начала обратный отсчет.
Глава 2. Собака откладывается
– Я с тобой расстаюсь, – сказала холодно Лелька в телефонную трубку, но Евгению не было страшно от ее слов. Она так говорила постоянно и никогда не выполняла свою угрозу.
Ну не мог он поехать в их запланированный отпуск, потому что дело, которым он занимался, принимало неожиданный оборот и требовало срочной командировки. Нет, конечно, он мог бы послать и кого-то другого, но это было его собственное дело, в которое почему-то не верил никто, и если оно вдруг выстрелит, то Евгений Бабушка может получить должность начальника специального отдела ФСБ.
Начальник по секрету поделился информацией, что вот-вот и он уже уйдет на повышение, даже начал медленно собирать вещи из стола для переезда в другой кабинет – получше и покомфортнее. Но для того, чтобы сесть в освобождающееся кресло, Евгений должен был сделать что-то значительное, и вот это его никому не интересное дело было очень кстати. То, что, глядя на него, начальство со скепсисом качало головой: мол, тупик это, Женька, пустышка – так это мелочи, победителей не судят, тут только, главное, победить.
В отделе получили информацию, что недавно назначенный главой технической службы в посольстве США человек чересчур хотел в Москву, предприняв массу усилий для того, чтобы попасть именно туда. Чтобы не спугнуть, за ним наблюдали, но так, без усилий, потому как если это большая птица, то он быстро поймет и превратится в спящего. Отслеживали только большие перемещения. И вот в первый раз за пятьдесят дней своей работы он собрался в путешествие, купив путевку на теплоход «Агата Кристи». Женькино чутье подсказывало, что началось, что через него они и выйдут на главного, того, кто за деньги беспринципно и поэтапно продает Родину. Таких он презирал особо. Слово «Родина» для Женьки не было пустым звуком. Он родился в перестройку, а становление его прошло в страшные девяностые. Евгений никогда не забудет, как заплеван был их телевизор в маленькой квартире, и его приходилось протирать каждый день мокрой тряпкой. Ведь смотреть сериал «Элен и ребята», который начинался в шесть часов, как раз после новостей, было невозможно по причине заплеванного экрана. В телевизор плевал отец, плевал от безысходности, потому что не мог наблюдать, как разваливается его страна. Та страна, за которую его отец, Женькин дед, отдал жизнь, защищая ее от фашизма, та страна, которой он всегда безмерно гордился и строил в ней светлое будущее, отдавая всего себя этому процессу, где-то даже жертвуя собой.
Женька не забудет и слез отца, когда НАТО бомбило Белград. Тот, вытирая скупые мужские слезы, повторял: «Мы их не защитили, предали наших братьев-славян, мы предали их, бросили, мы предатели». Маленькому мальчишке до мурашек было жалко своего отца, он подходил и гладил того по голове, не зная, чем еще может помочь сильному, здоровому мужику, который первый раз заплакал на его глазах.
Лишь сейчас Женька понял, что тогда Россия сама была в шаге от пропасти и ничем не могла помочь братьям-славянам. Тогда наш президент, вступая в должность, прикладывал руку к груди и говорил: «Боже, храни Америку». И, видимо, бог слушался его и хранил эту далекую страну, давая планомерно разваливать нашу.
Простые люди живут, смеются, работают, пьют по пятницам в баре пиво, не зная, что каждый день идет «Большая игра». Даже с развалом Советского Союза она не закончилась, она продолжается по сей день и будет вестись, пока враги не развалят Россию на множество мелких стран, которые будут вести жалкое существование и не представлять для Запада никакой конкуренции, когда русские станут их рабами. Вот главная цель этой игры.
Именно со слез отца и его отчаянных плевков в телевизор началась Женькина дорога в профессию, именно тогда он пообещал себе, что будет всегда служить своей Родине. Чтоб не стыдились за нее старики, чтоб гордились ею дети, что его страна не стала полигоном для экспериментов других держав, считающих себя выше других, так называемым золотым миллиардом. Поэтому если в его такой тонкой работе наметился хоть маленький прогресс, это не стоило даже месяца с Лелькой у моря.
Конечно, возможно, что его подопечный, которого он так долго и тщательно разрабатывал, настаивая перед начальством на его двойной игре и связях в России, мог действительно просто поехать развеяться из жаркой Москвы, но проконтролировать этот порыв все же стоит. Не так часто объект, в принципе, куда-то отлучается, возможно, это прорыв в разработке. Если его проект выстрелит, то кресло начальника отдела ему обеспечено, и это не порыв карьериста, это желание хорошо делать свою работу и направлять на это других людей.
Евгений помнил, что вылет их с Ольгой самолета был в обед с аэропорта Шереметьево, и он планировал помириться с любимой именно там. Леля, видимо окончательно обидевшись на своего жениха, не брала трубку вот уже второй день, поэтому он гнал по платной дороге М11 в аэропорт, стараясь успеть к вылету.
Его невеста была молодой и капризной девочкой. Разница в возрасте у них – целых восемь лет. Они познакомились полгода назад через общих друзей, и тридцатитрехлетний Евгений решил: вот оно. Хватит ходить холостяком, и пора уже успокоиться и создать семью.
Имея привлекательную внешность, рыжие волосы и до невозможности обаятельную улыбку, Жуан, так называли его друзья, быстро соблазнил юную красавицу, но дальше начались сложности. Ольга постоянно требовала внимания, а при его работе времени было очень мало. Девушка то обижалась, то разрывала отношения, но после вновь сама звонила и мирилась с любимым. А неделю назад, когда Женька принес билеты в южную сторону с услугой «все включено», то и вовсе растаяла и начала с нетерпением ждать путешествия. Он планировал на берегу Черного моря, под звук волн сделать красотке предложение, но все изменило сообщение оперативников: «объект» купил путевку и собрался провести выходные на теплоходе с прибытием в город Мышкин и обратно. Это был огромный прорыв в деле, и, казалось, уже нет ни одной ниточки, за которую можно потянуть. Начальство настаивало, что это пустой след и парень просто хотел посмотреть Москву, как тут началось движение. Пусть это всего лишь маленькая вероятность, но Евгений знал, что иногда именно из маленькой вероятности вырастает большое разоблачение.