Страница 4 из 13
Аса Анниэлла – женщина, судя по всему, состоятельная. На нижней полке волшебного ящика лежали мешочки с украшениями: серьги, кольца, подвески, броши – всё из белого и жёлтого металлов, а камни на них выглядели дорого. Я бы приняла их за рубины, изумруды, сапфиры, бриллианты и прочие известные мне, но совершенно не знала о минералах этого мира.
Отложила цацки и принялась копаться дальше.
На следующей полке лежали мешочки с монетами – тут я тёмный лес. Вообще ни одной мысли об их номинале в голове не возникло. С этим придётся разбираться потом.
На третьей полке обнаружила квадратные, размером с диски, штуковины из непонятного материала с изображениями людей. Всего их было три: на одной красовался улыбающийся светловолосый молодой мужчина в белой, кружевной рубашке и обтягивающих чёрных штанах. На другом – пожилая женщина с крючковатым носом, злыми маленькими глазками, в пышном длинном платье. На третьем – грузный мужчина в мундире с большим носом и богатыми усами.
До блондинчика я дотронулась совершенно случайно, и – о, чудо! – он ожил.
Маленькая фигурка вскочила и засветилась, превращая поверхность «диска» в иллюзию комнаты. И не просто комнаты, а мужской спальни – всё в ее обстановке говорило: здесь живёт активный холостяк. Франт запрыгнул с ногами в высоких сапогах прямо на кровать и расстегнул верхние пуговицы рубашки до пупа.
Ничего себе шоу! Но микропарень на этом не остановился. Он потёр безволосую рельефную грудь рукой и посмотрел на меня, томно облизнув пухлые губы, а потом кокетливо улыбнулся.
Вот это номер! Ничего себе Анни мультики смотрела! Проказница, однако, эта аса, чтоб ей в раю хорошо жилось!
Но не успела я решить, что с этим делать, как игрушечный красавчик размером с палец вдруг заговорил…
– Любимая! – голос его звучал как у большого, знающего цену своей привлекательности мальчика. – Сейчас ты непременно должна скрыться, чтобы потом нам воссоединиться в…
Я прихлопнула парня вместе с его декорациями ладонью – она хоть и прошла сквозь изображение беспрепятственно, но трансляцию шоу прекратила. Отлично! Не до него мне сейчас. Что-то подсказывало: это всё лучше посмотреть и послушать, когда останусь одна.
Перешла к изучению содержимого полки выше и там, наконец, обнаружила искомое: стопка толстых гербовых бумаг порадовала меня открытием – я умею читать! Прекрасно!
Перебрала грамоты и среди удостоверений личности на Анниэллу и Далию Торви обнаружила свидетельство о браке Анниэллы Хакон и Айвара Торви. Свидетельство о смерти Айвара Торви. Завещание Айвара Торви и грамоту, свидетельствующую о том, что Анниэлла Торви является хозяйкой поместья «Гостеприимная ракушка»…
С губ сорвался нервный смешок. Если верить Мюрей, то название весьма подходящее Анниэлле.
Подхватила бумагу, закрыла сейф – позже всё изучу – и вышла из кареты.
Местный мужик внимательно прочёл грамоту, и счастья от встречи с хозяйкой на его лице не появилось. Вернул мне документ и заорал:
– Сельма! Тащи сюда свой зад! Хозяйка приехала, заселяться будет!
Ну точно пансионат «Дружба» в период упадка – анархия и хамоватое разгильдяйство.
Одна из дверей уродливого длинного барака на левой стороне владений распахнулась, и на улицу выкатилась упитанная женщина лет тридцати.
– Та ты чё?! А чем же их кормить? – так же громко завопила она.
– Так хозяйка-то, небось, с деньгами приехала, – мужик выжидающе посмотрел на меня и, дождавшись кивка, продолжил, – сейчас сбегаешь на рынок и купишь продуктов. Вон и пацана тебе в помощники дадут. – Мужик кивнул на прибывшего со мной парнишку.
Так. Что-то мне всё это не нравится. Я прямо чувствую, как у меня из рук утекает власть. Правда, не до конца ясно, была ли она вообще когда-то в руках Анниэллы, но я ведь не она. Меня такое панибратское отношение не устраивает.
Не то чтобы я когда-то имела прислугу и привыкла ею командовать, совсем нет. В последние годы замужества я вообще не работала и по хозяйству управлялась сама, но что такое субординация – я в курсе. Не представляю себе, чтобы сотрудники какой-то фирмы так разговаривали с хозяином, а я тут хозяйка. Все остальные – мои работники, поэтому ставить на место их нужно сразу.
– Представьтесь, вы вообще кто и чем занимаетесь в моём поместье? – строго потребовала я у мужика, недовольно нахмурившись.
Мюрей украдкой сотворила какой-то знак двумя руками – подозреваю, что перекрестилась на местный манер, а Прудения схватилась за сердце. Видимо, я опять делаю что-то такое, чего Анниэлла никогда не делала.
– Так я это… управляющий Гензель Гас, а то жена моя Сельма, – резко сбавил обороты мужик и принялся пояснять совсем другим тоном: – Меня ещё тётка ваша нанимала. Пока жива была, платила жалование, а как преставилась – так сами выживаем. Прости, хозяйка, одичал. А вы к нам надолго?
В голосе Гензеля звучала робкая надежда на скорое расставание.
– Навсегда! – разрушила я её одним словом.
– Ох! – это не сдержалась Прудения.
– Ты, голубчик, отправь-ка жену не на рынок, а за доктором, – вставила свои пять копеек Мюрей. – Хозяйка наша головой до крови недавно ударилась, надо бы осмотреть…
– Ах во-она-а чё! – обрадовался управляющий. – Сельма, слышала? Беги за доктором, а потом на рынок. Скажешь, хозяйка приехала, завтра за всё заплатит…
Пышка сорвалась с места на скорости, не свойственной её весу и, на ходу уцепив моего пацанёнка за рукав, вылетела за ворота. А управляющий, проводив их глазами, вновь обратился к нам:
– …Милости просим, пойдёмте, аса, юная аси, и вы, иды, покажу вам хозяйский дом.
Глава 4
Хозяйский дом от ворот было не видно. Вообще расположение у поместья весьма интересное. Наше транспортное средство остановилось у въезда на выложенной плитами большой площадке. Я бы назвала её парковкой штук на шесть таких же, как наша, карет.
От ворот до песчаного пляжа метров пятьдесят – я прекрасно его видела. А к побережью вела широкая аллея, по краям которой под защитой высоких ветвистых деревьев, весьма кстати создающих уютную тень, и стояли те облезлые домики – насчитала их шесть штук. А между деревьями и забором, вдоль которого росли буйные кусты с россыпью бутонов, виднелась внушительная, поросшая густой травой бесхозная полоса земли – очень расточительно, надо заметить.
Слева, окончательно портя и без того печальный вид, зачем-то построили низкий, но длинный барак. Тот, из которого вышла жена управляющего. И я подозревала, что это какие-то служебные помещения. Типа жилые комнаты для прислуги, кухня, склад и прочее. Вот мимо него по узкой каменной аллейке нас и повёл Гензель.
Как только мы миновали уродливое строение, дорожка резко свернула ещё раз влево, открыв вид на особняк.
– Те хибары и кусок владений для отдыхающих, – пояснил управляющий, – посторонним сюда ходу не давали. Давно это, правда, было. Теперь «Ракушка» уже не та…
Я глубоко сомневалась, что она вообще когда-либо была «та». С таким-то подходом к сервису. Хозяйский дом хоть и был тоже облезлым, но когда-то явно блистал. Двухэтажный особняк с колоннами и балконами смотрел на море, а перед ним раскинулась огромная, хранящая следы былой роскоши территория. Пустые клумбы по периметру, сухой фонтан в центре, плетёные качели и круглый стол под навесом, кресла вокруг него. Ещё взгляд отметил закопчённую каменную жаровню. Мне она напомнила мангал. Всё это намекало, что хозяева любили устраивать пикники и вообще отдыхать с размахом.
Пологий спуск к пляжу и каменная скамья на нём говорили, что владельцы вечерами любили смотреть «фильм про море» – всё это подтверждало сделанный ранее вывод: хозяева курортным бизнесом не занимались и в отдыхающих были совершенно не заинтересованы.
Если я собираюсь зарабатывать на жизнь привлечением в поместье туристов – а другого способа я пока не видела, придётся о-очень постараться и потратиться.
– Мамочка, а мы пойдём купаться?