Страница 73 из 130
Оглядел аудиторию. Пятеро неудачников, видя, какой трэш творится внизу, на «точке» тоже подорвались, пооткрывали рты и смотрели, что будет. Вниз и на выход никто не рвался, и слава богу.
— Итак, начнём с биографии уважаемого потерпевшего, а именно гражданина Венеры, подданного её королевского величества, сеньора Муратова. После школы, получив чёрную метку в личном деле, он попытался поступить в ВУЗ, но, к сожалению, его не приняли, невзирая на грант категории А. Он проходил по конкурсу, не думайте, — а это развернувшись в аудиторию — на зрителя, — это был умный мальчик. Но приёмная комиссия физически ничего не могла сделать. Впрочем, и самому сеньору Муратову об этом сказать не имела права. И он подал документы…
История так называемого неудачника. Я стоял рядом с телом поверженного агента «пятёрки» и невозмутимо вещал, и вдруг понял, что если бы не было информации о готовящемся «сливе» моего экзамена, это выступление стоило бы придумать. Нет, сам бы я на подобное не решился — не надо считать меня эдаким героем-правдорубом. Всё, абсолютно всё в своей жизни я делаю вынужденно, под давлением обстоятельств. Вот вспоминаю оную жизнь и понимаю, что сам какие бы то ни было шаги никогда спонтанно не делал. Мне не нравилось многое в окружающем мире, но на рожон, как ни странно, менять что-либо, никогда не лез. Мой потолок — сказать Толстому всё, что о нём думаю, огрести и снова сказать. Не встреть я Фрейю, и сразу же Бэль тогда в парке, вообще не было бы в жизни ничего такого. Ну, слыл бы парнем, который говорит всем всё в лицо, но трындеть — не мешки тягать. Стал бы эдаким локальным парией в школе, и даже Толстый бы меня не трогал — подобные конфликты быстро наскучивают. Всё, это потолок Шимановского!
Революцию в школе ваш покорный слуга начал устраивать только ради того, чтобы повысить собственную планку ввиду встречи с аристократкой. Что я, блин, чего-то стою и что-то могу. Любовь двигала, а не желание изменить мир. Она же, любовь, потащила в корпус.
И если бы сеньорины офицеры убрали девчонок Сандры в Форталезу, не было бы противостояния и выступления на Плацу.
Если бы не изнасиловали Беатрис, не было бы жаркой осенней вендетты.
Не подрядись мы с Бэль выступать за чужую нам команду чужого корпоративного чемпионата — нафиг надо было вытаскивать их в чемпионы! Просто мы сказали «А», выкинули из команды людей, что тождественно увольнению с фирмы, на этом фоне просто нельзя было останавливаться.
И, наконец, не было бы погромов в городе, не спиши меня сеньорины, не дай мне, списанному, задание мусорщика, утилизировать латинских ультрас. Ибо я так и так списан, хуже точно не будет, попытка не пытка. А мальчик будет думать, что он важен, что его после этого повысят до настоящего управляющего и государственного менеджера. Тьфу, и тут вынужденная мера!
…Но раз сейчас сложились обстоятельства — буду брать от них всё, что могу, ибо могу. А хочу мочь я… Да-да, именно то, что говорю. Хочу топить эту гадскую контору, ломающую судьбы и стравливающую народы. Какое-то количество реальных отморозков они, конечно, ловят… Но этого можно достичь иной ценой, не ломая жизнь сотням людей в год, если не тысячам. Мне импонирует наш препод, как человек, как оппонент в дискуссии, но в нём всегда отталкивало что-то, и теперь понимаю, что. Я ненавижу его работу! То, для чего он над нами поставлен! И сейчас моё соло — не просто импровизация с целью защититься от слива экзамена. Я делаю то, что подсознательно всегда хотел, о чём мечтал. Делаю как умею, и это кайф, что такому поступку будет отмаз: «Вы же сами говорили, что они меня будут «топить».
— …Я не знаю, что с ним сейчас, — закончил я первую биографию, — он жив, но в базе налогоплательщиков этого сеньора нет. То есть уже давно официально нигде не работает. Если кто-то может помочь человеку — помогите, тут, к сожалению, мы, люди, можем что-то сделать только сами, объединившись.
Теперь другая судьба, другого человека. Героя, который смог не пасть на дно, и более того, добился успехов. Он погиб, как герой, но эта часть истории хоть и не имеет отношения к нашему литературному автору 28145-14, а может даже этому человеку в итоге понравился его путь и он был доволен судьбой, но так или иначе он погиб, и его стезя тоже является следствием вот этих вот литературных произведений… — На экране выплыли скрины следующих докладных, на погибшего на войне парня.
— Сволочь, что ж ты делаешь? — не вытерпел и подорвался таки со стула препод.
Повернулся к нему. Окинул пронзительным взглядом, но мою едкую фразу прервал Солёный:
— Командор, внешний шлюз вскрыт. На коридорные не надейся, их можно открыть, находясь внутри, в коридоре, вручную. Механический привод. Время.
Я выругался. Да, время. А у меня ещё конь не валялся.
— А что я делаю не так, сеньор?
— Прекрати немедленно! Ты получил своё, ты получил трибуну, о тебе все всё узнали! Меня ты тоже утопил — меня теперь многие захотят грохнуть! Заканчивай шоу!
— Шоу… — Задумчиво усмехнулся. — Сеньор, шоу должно продолжаться.
— Щенок! — брызгая слюной присоединился второй препод, из другой школы. — Щенок, ты и правда не понимаешь, что творишь?
В глазах обоих стеной стоял СТРАХ. «Меня теперь многие захотят грохнуть…»
— Сеньор литературный агент 38764-12, разрешите к вам ТАК обращаться? — пронзил я второго препода глазами. — У меня для вас тоже есть материалы, тоже из вашего творчества. Вот, например, это. — Сзади на экране появилась очередная докладная. — Но вы интересны постольку поскольку, я вас не знаю. А потому у меня предложение. Я прекращаю балаган и сворачиваюсь, а вы взамен честно и прямо, перед всеми камерами говорите, кто приказал вам «слить» мой экзамен. Утопить меня.
— Что-о? — вытянулось лицо сеньора… Поздно, я его прочитал. Не актёр он, и безбожно сфальшивил.
Бросок тела вперёд. Перегнуться через стол, схватить его и… Швырнуть на «точку» на пол. В шприц ампулу из левого нагрудника. Укол в бицепс.
— Сеньор, у меня к вам мало что есть, чтобы предъявить, а потому даю выбор. Вы честно говорите, кто приказал вам меня «слить», и я не выкладываю ваши писульки на «Хроники справедливости». Кто?!!
Сеньор натужно задышал. Первая стадия. У меня пара минут до начала действия препарата.
— Прошли вестибюль с фонтаном. — Это Солёный.
— Шимановский, прекрати. — Это убитый горем завуч. — Тебе сказали, что сюда идёт гвардия. Концерт окончен.
— О, нет, сеньор! — Я снова хищно оскалился. — Вам тоже приказали «валить» меня. Да?
Хорошо, что я умею читать людей. У меня не соврёшь.
— Ты бредишь!