Фрилансер. Абсолютный хищник

— …Она выдумщица, — сформулировал я. — Силовик, но несколько иной специфики. Скажем так, дипломат, условно хороший гвардеец на фоне брутальной и злой сестрёнки, рвущей мясо голыми руками. Ну как, нормально с ролями?

— Не треснет, Шимановский? — А теперь в голосе Себастьяна прорезалось уважение. К размаху, к полёту, плевать на личную ненависть. Аристо умеют признавать достоинства врага, не отнять.

Я пожал плечами.

— Поживём — увидим. — А теперь вывод, ради чего всё произнесено. — Так что, юный сеньор, ты не прав. Этим миром правит любовь. Я — люблю девочек. Девочки — любят меня. И мы все в целом — любим власть и эту планету, и хотим ей добра. Пусть даже некоторые из львиц до конца ещё не поняли расклады.

И я хочу, чтобы оная любовь правила как раз конкретно нашим миром, этим скромным каменным шариком. Завидуешь, да, скучный мажорик из богатой семьи?

После такого Себастьян сорвался с цепи и косячил по-чёрному. Я выиграл всё, что ставил, что занял, и чтобы окончательно не разрушить веселье, был вынужден сам, добровольно, слить ему несколько десятков миллионов. Ибо яростный враг — хорошо, но враг должен быть ещё и контролируемым.

Но вечер шёл, точнее ночь, и, видимо, в свои права начало вступать утро. Я снял браслет перед игрой, но биологические часы подсказывали, что «скоро в школу». Кстати, у меня днём социология. Сдам, пусть и буду на автопилоте. Но пора закругляться. И сделать это нужно на мажорной ноте. Поймать момент, чтобы действо запомнилось всем и ни у кого не возникло вопросов.

Итак, мы давим лишнее время, перебрасываясь мелочью. Оба ждём сильную руку. Оба устали и хотим заканчивать. Разговор не клеится — Себастьян махнул на мою дискредитацию рукой, ибо как можно «опустить» в глазах общества карьериста, который открыто при всех признаёт, что собирает гарем принцесс для управления планетой? Куда ж больше дискредитация? А я его пинать могу только на контратаках, уже говорил. На столе у нас около пятисот миллионов. БОльшую часть выложил Феррейра, но и мне серьёзно так со стеком помогли. Сейчас деньги примерно поровну, то есть я в плюсе. Могу завершать. Но всё равно свербит. Я ХОЧУ дождаться «руки судьбы», как назвал её про себя. Хочу посмотреть, как мир переворачивается, нарушая собственные законы. Я откуда-то знал, что так будет. А может, не знал, просто надеялся, но, блин, сложно оценить, как работает мироздание. Когда ты надеешься, а оно случается само, по теории вероятности, хрен ты сможешь это самому себе доказать — скорее будешь отстаивать версию про высшие силы, вплоть до разрывания рубахи на груди. Так или иначе, я ждал этого момента истины, ради которого было устроено всё сегодняшнее шоу, ради которого два часа сидел с наставницей в резонансе.

Последняя раздача этого поединка началась обыденно. Префлоп. Десять пик, король пик. Неплохо. Себастьян выложил стандарт двух десятков последних раздач на префлопе — миллион империалов.

Флоп. Дерек вскрыл — туз пик. Дама пик. Дама треф.

Оп-па!

Мы напряглись — слабо сказано. И зал затаил дыхание, тоже почувствовав приближение чего-то интересного. Разговоры и перешёптывания вдруг стихли, а к сцене, над которой, кстати, тоже был установлен огромный голографический вихрь, начали подтягиваться люди.

— Десять миллионов, — начал торг Себастьян, ибо «кнопка» в этой раздаче у меня.

Десять миллионов? Да, знаю, не факт, что валет придёт, и тем более валет пик. А у Себастьяна, скорее всего, сет — одна из дам на руках. Но я же ЖДАЛ. И надеялся. Я должен был проверить работу мироздания. А потому не стал скидывать:

— Колл.

Тёрн. Затаил дыхание…

Дама червей.

Партия! Бубновая дама у Себастьяна. Понял по его лицу. У него каре из чётырёх дам. А у меня только мнимые потенциальные возможности и надежда на ривер. Эта грёбанная надежда, не раз, не два и даже не десять раз за сегодня хоронившая огромные деньги. Два процента, один возможный вариант из пятидесяти…

Закрыть глаза. Валет пик! Валет пик! НУЖЕН ВАЛЕТ ПИК! Ну же, Мироздание, работай! Я ЗНАЮ, что сегодня это произойдёт! Я теперь в теме, избранный, знаю, как этого достигнуть. Как знаю и о цене.

Зал молчал, напряжение ощущалось кожей. Дерек не торопился. Переводил взгляд с Себастьяна на меня. Понимал, что происходит нечто. «Карты плохо перемешаны»? Нет, он хорошо их мешает, профессионально. Ибо делает это у нас на глазах, перед всем миром, на камеру. И как ученик Марии Фернанды заявляю, не мухлюет. Просто «рука судьбы» — редко, очень редко, но бывает.

— Тридцать миллионов, — раскрыл намерения Себастьян. Скорее не так, сделал вид, что у него блеф, но он пытается продать мне, что у него каре таки есть. Я тоже сделал вид, что у меня нет короля и туза, но я пытаюсь продать ему, что они у меня есть. Или валет у меня есть — не важно. Или дама бубей, если у него её нет.

— Пятьдесят. — Улыбочку. Насквозь фальшивую.

Оценка. Пауза. Себастьян думал, и с ним сейчас гадала вся планета, что за хрень у нас в мозгах? И что за карты на руках?

— Я закурю, сеньор крупье? — не принял пока решение противник.

— Может, кофе, юный сеньор? — предложил Дерек. Себастьян забыл, что здесь можно курить и не спрашивать. Весь на нервах и эмоциях. И это хорошо, что на нервах.

— Да, конечно.

Помощники принесли кофе. И мне тоже. Я пригубил, и, под убойный по крепости эспрессо, тоже закурил, ослабляя хватку, стискивающую душу.

Наконец, Феррейра решился.

— Колл.

Дерек медленно, неспешно, потянулся к карте. Я картинно выпучил глаза, но меня на самом деле трясло. Переворот…

…Та-дам!!!

Валет пик!!!

Я хотел орать. Вскочить и бегать по залу, обнимая всех и целуя. Ибо не верил, что такое в принципе бывает.

Восемь десятитысячных процента! Согласно ликбезу от сеньора учителя, вероятность выпадения этой волшебной руки именно такая. Люди десятилетиями играют, всю жизнь, ни разу такое не собрав. А тут — в первый же вечер. Даже валета получить на тёрне был шанс всего два из ста. На ривере — ещё два из ста. Не то, что я заучивал математику и таблицы вероятностей — нет, я собирался играть один на один, где эта сеньора не так актуальна. Лишь основы, без которых никуда. Просто вероятности таких комбинаций знать сам бог велел. Самому интересно.

Спасибо, Мироздание! Бог любит Хуана Шимановского! Теперь я точно знаю это.

Теперь мне как никогда надо было изображать кислую рожу, делающую вид, что у неё всё хорошо. Знаете, как это сложно, когда тебя распирает бегать и орать от радости? Нет, быть покеристом это искусство похлеще работы в королевском драмтеатре! Пожалуй, хватит с меня покера. В гольф наигрался, теперь и покером сыт.