Страница 59 из 78
Событие пятьдесят пятое
– Ты куда, Иван-царевич?
– В чисто поле. Отец велел из лука стрельнуть, на чей двор стрела упадёт – там и невесту брать.
– А гранату к стреле зачем прикрутил?
– Страсть, как жениться неохота…
Карл Энгельгардт пришёл после обеда какой-то всклокоченный. Выдал паспорта, отказался и от чая, и от кофе, и даже от пива со шнапсом.
– Дела. Тороплюсь. Даже сильно тороплюсь. Давайте так, я узнал, где живут оба генерала. Один ваш сосед. Манштейн живёт с семьёй здесь же в Бабельсберге. Через несколько улиц отсюда, ближе к лесу. А генерал-лейтенант Гудериан тоже живёт в своём доме, но в другом пригороде Берлина. Называется район Панков. Это на юго-западе Берлина. Он живёт на Эльза-Брэндштрём-штрассе (Elsa-Brändström-Straße). Прямо рядом стоит Евангелическая церковь надежды «Хоффнунгскирхе», если поедете на такси, можно назвать её, как место прибытия.
– Странное название – Панков, какое-то не немецкое, – Брехт записал всё это в блокнотик.
– Деревня Панков была основана вендами, жителями славянского происхождения, по берегам речки Панке. Это приток реки Шпрее. По-славянски речка называлась Паниква (Panikwa), то есть, бурлящая водоворотами.
– Паниква? Это точно славянский язык?
– Так написано в путеводителе. Я тоже не знаток славянских диалектов. Иван Яковлевич, у меня проблемы на работе, я пойду. Как освобожусь …
– Может, помощь нужна? – дёрнул кто-то Брехта за язык. – Мы же теперь одна команда.
– Помощь?! – криминальдиректор кисло улыбнулся. У нас … У меня неприятности с одними … Ну, тут банда, что ли, есть. Они организовали несколько подпольных домов терпимости, грабят мелкие магазинчики. Долго мы на них выйти не могли, а тут они удачно подставились, подрались в ресторане. Удалось арестовать. Вот тут-то неприятности и начались. Последовал приказ от самого Кальтенбруннера бандитов отпустить, а да, и не «бандитов», а членов НСДАП (Nationalsozialistische Deutsche Arbeiterpartei NSDAP). Отпустили и бандиты совсем обнаглели (Брехт бы сказал, что «берега потеряли»), стали угрожать нам и даже нашим семьям. Оказались, эти двое какими-то лидерами, там у нацистов. Теперь не понятно, как и выходить из всей этой ситуации, – Энгельгардт рассказывал сбивчиво, быстро. Чувствовалось, что у товарища это всё внутри накопилось, и он с радостью выплеснул всё это на Брехта.
– Да, этого спускать нельзя. Стоп. А вы, герр криминальдиректор, не знаете, их верхушка в каком-нибудь пабе не зависает по вечерам? – вспомнил Брехт пивнушку в Мюнхене, куда на экскурсию их водили, и где Гитлер свои речи толкал. Как он там назывался? Что-то про двор? Точно! Хофбройхаус (Hofbräuhaus, «Придворная пивоварня»).
– Зависает? Что это значит? – округлил глаза Карл. Кораллы, наверное, украл у Клары.
– Зависает. Новое слово у нас, означает – сидят, проводят время, – даже у немцев приходится выкручиваться. То-то Светлов на него всё подозрительнее смотрит. Анахронист хренов!
– Конечно, они каждый вечер собираются в пабе «Райх», это в районе Бланкенбур, недалеко от центра. А что?
– Добудете несколько гранат, – Ну, выгнали же Брехта за жестокость из Ада.
– Но там бывают и обычные люди, официанты, бармен.
– Товарищ Энгельгардт, тьфу, герр Энгельгардт, вам кого больше жалко – бармена, наверное, такого же нациста или свою семью и семьи своих людей. Завтра чтобы было у меня шесть гранат. Всё, прения окончены. Вы майор, я полковник, к тому же бригадой командовал, по-вашему, по-царски – бригадир, по-нашему комбриг. Почти генерал. Завтра нужны шесть гранат Stielhandgranate или по-другому M-24. Достанете?
Карл Энгельгардт закрыл глаза, очевидно просчитывая результат акции, вернее, последствия акции. Для себя и своих людей. Потом улыбнулся и, подняв палец, сообщил.
– А мысль не плохая, ну, кроме погибших работников паба и посетителей. У этой банды есть соперники, что ли. Вот с ними эти двое и подрались. Могут остатки банды подумать на них, да и мы так подумаем. Я достану шесть гранат, … товарищ Брехт, товарищ бригадир.
Брехт после ухода «товарища» майора решил прогуляться. Забросить несколько гранат в пивбар не проблема. И это не цель их пребывания в Германии. Цель – помножить на ноль двух генералов. Гудериан далековато живёт, и на разведку нужно ехать на машине, есть метро, но, не ориентируясь в Берлине, ехать куда-то под землёй – не лучшая затея. А вот пройти по асфальтированным дорожкам Бабельсберга и глянуть на домик камрада Манштейна – это совсем другое дело. Спешить некуда. Карл Энгельгардт пообещал, что снимет им домик, как можно ближе к дому Гудериана, на подставных лиц. Точнее, на вымышленных лиц через квартирное агентство, вызовет через него же клининг, тут называется «reinigung». Завтра можно будет переезжать. Он же на подставных лиц возьмёт на прокат автомобиль. Брехт хотел купить, но если есть возможность сэкономить на «Мерседес» зелёный, то пусть будет из проката. Вот немцы, блин, из такой же нищеты в 1918 году начали выбираться, а у них уже машины в прокате есть.
Бабельсберг, как впрочем, должно быть, и другие районы Берлина, выглядел ухоженным, но голым. Нет ещё листьев на деревьях, не цветут на клумбах перед домами георгины, или чего здесь фрау «Марты» сажают. О, замечательная мысль, решил Иван Яковлевич. Нужно найти магазин с семенами и заглянуть в него. Гладиолусы посмотреть, тюльпаны, георгины, да и однолетних цветов присмотреть и прикупить, если чего интересное попадётся. У них в военном городке под Спасском-Дальнем на клумбах уж больно однообразные цветы. Нет, школьники и женщины – жёны офицеров содержат всё в идеальном порядке и ухаживают за клумбами, но выбор цветов не велик, что у корейцев достали, то и выращивают.
Свернул и пошёл Иван Яковлевич явно не в ту сторону. И вскоре оказался на центральной улице Потсдама «Потсдамер штрассе». И вспомнил, что в будущем именно вот тут будет проходить условная граница между Западным Берлином (район Штеглиц-Целендорф) и ГДР, на пограничном переходе по Глиникскому мосту состоится обмен советского разведчика Рудольфа Абеля на сбитого американского пилота Гэри Пауэрса. В фильме про Абеля этот эпизод неплохо снят. Пришлось от легендарного моста повернуть назад. Шёл, вчитываясь в названия улиц, и, наконец, набрёл на искомую Garnstrasse (Ниточная), где обитал Манштейн. Насвистывая «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью» полковник прошёл мимо дома генерала. Ну, не дворец. Полутораэтажный. Есть мансарда, но сам домик маленьким не назовёшь, шесть окон, два слева от входной двери и четыре справа. Метров тринадцать – четырнадцать в длину и около шести в ширину. Чуть больше, чем у Брехта, да ещё плюс мансарда. Ну, так Манштейн генерал-лейтенант, а Иван Яковлевич только полковник. Вон у Блюхера нормальный двухэтажный дом, на ступеньках узких между этажами Брехт там всё время запинался.
Рядом с домиком генерала Манштейна стоял его близнец, и напротив был точно такой же. И даже огромный плюс был. Не было у Манштейна, как у них и как у Штирлица вокруг дома палисадника. Прямо на улицу двери выходили. Некуда будет Манштейну охранников посадить. У дома напротив стояла машина. Та самая, на которой ездил Штирлиц – Mercedes-Benz 230 W143. После просмотра фильма Иван Яковлевич нашёл и прочитал книгу и с удивлением обнаружил, что «Всё врут календари». В знаменитой книге Юлиана Семенова «17 мгновений весны» советский разведчик Макс Отто фон Штирлиц, которого сыграл Вячеслав Тихонов, ездил на роскошном Horch. Horch-853. И ещё там говорилось, что движок у Хорьха модернизирован. Написано было, что машина Штирлица снабжена «усиленным мотором, урчавшим ровно и мощно». Во время езды на роскошном автомобиле главный герой предпочитал слушать радио. Чаще всего в динамиках Horch звучали «весёленькие песенки», которые специально ставили во время налётов союзной авиации на Берлин.