Страница 5 из 20
Выносить мусор для Артёма считалось самой нелюбимой обязанностью. В то время не использовали мусорные пакеты, поэтому заполненное ведро, стоявшее в шкафу под кухонной раковиной, приходилось нести на мусорку, которая находилась в соседнем дворе, а потом пустым возвращать домой. Непросто вытряхивать содержимое, которое часто оказывалось довольно тяжёлым, в мусорный бак высотой с самого мальчика. Приходилось прилагать усилия, чтобы водрузить ведро на край бака и перевернуть, чтобы высыпать содержимое, при этом не уронив. Если мусор плотно утрамбовывался, то не вываливался самостоятельно, и приходилось стучать и трясти ёмкость или даже рукой вытаскивать застрявшие отходы. Всё это являлось нелегкой задачей для ребёнка и к тому же очень мерзкой, так как на мусорке ощущался стойкий гадкий запах, а из ведра вслед за мусором вытекала скопившаяся на дне жижа. Газета, которую подкладывали на дно, прилипала и приходилось постоянно доставать её вручную. Артём всегда имел довольно чувствительный рвотный рефлекс ко всякой гадости и в такие моменты приходилось сдерживать себя. Чаще всего, мусорное ведро вручали, когда мальчик собирался на улицу гулять – приходилось выходить к друзьям с ним и оправдываться, что сначала нужно выполнить это задание. Ощущалось чувство стеснения и неловкости в эти моменты, когда тащишь это довольно крупное ведро бледно-голубого цвета, переваливаясь с ноги на ногу, потому что его вес тянул в сторону хрупкое тело ребёнка и мешал нормально передвигать ногу, на которую облокачивалось, а тонкая металлическая ручка резала ладонь. Артёму казалось, что в эти моменты выглядит нелепо. Однажды, мама снова вручила ему ненавистное мусорное ведро. Он вышел на улицу и увидел, что ребята уже играют во дворе в футбол. Слева от подъезда за низким заборчиком из деревянных колышков находился палисадник, где росли различные цветы, а за клумбами раскинулся довольно большой кустарник. От нежелания ковылять до мусорки в голову мальчика пришла мысль, что можно выбросить мусор, спрятав его в этих зарослях. Он просто хотел побыстрее избавиться от забот и пойти гулять, не задумываясь о том, что слишком быстро вернёт пустое ведро или, что кто-то потом найдёт, оставленную им кучу отходов. Оглянувшись по сторонам и, не увидев никого поблизости, Артём быстро забежал в палисадник и вывалил содержимое ведра рядом с кустом. Тут же вернувшись домой, чтобы отдать пустое ведро, услышал резонный вопрос:
– Почему так быстро?
– Я бегом. – соврал мальчик и отправился гулять.
Вскоре, естественно, мусор в кустах нашли местные бабушки, которые занимались облагораживанием территории около подъезда, и начали расспрашивать жильцов, кто мог его туда выкинуть. Виновник, как обычно, испугался и не сознался, но чувство стыда снова дало о себе знать, разбудив угрызение совести из-за совершённого плохого поступка. Возможно, Марина Александровна и сама догадалась, что это дело рук её сына, но не стала допытываться и ругаться. За содеянное Артём сам себя морально наказал, получив урок, что нужно доводить дело до конца, а не пытаться достичь результата обманным путём. С тех пор он старался никогда не выбрасывать мусор на улице и это касалось не только наполненного ведра, но и обычных мелочей типа фантиков от жвачек или упаковок от мороженного. Сразу просыпалось воспоминание о том случае и совесть заставляла аккуратно выбросить предмет в урну или носить в кармане, если поблизости её не оказывалось. Несмотря на всё недовольство, связанное с необходимостью помогать маме по дому, Артём благодарен ей, что воспитала его самостоятельным и ответственным.
С сестрой у Артёма всегда складывались напряжённые отношения. Вместе с первыми воспоминаниями о Насте появилось и чувство неприязни к ней. Родители относились к младшему ребёнку лучше, что вызывало зависть и раздражение у старшего. Возможно, так выглядело только в его глазах и сложилось предвзятое мнение, но с девочкой постоянно нянчились, не заставляли ничего делать, если она не хотела, почти ничего не запрещали и не наказывали. Это выводило мальчика из себя, когда сам он за свои проступки стоял в углу, получал оплеухи и выслушивал нравоучения. С ней такого никогда не происходило, хотя она так же шалила, портила вещи и не слушалась. Артёма всегда заставляли помогать по дому, в свою очередь его сестру не привлекали ни к каким работам. Знаете, эти образы, когда маленькая дочка стоит рядом с мамой на кухне и учится готовить – это не про Настю. Мальчик не мог смириться с этой несправедливостью и не понимал, почему действуют двойные стандарты и разное отношение к детям. Из-за этого он старался как-то задеть и обидеть сестру, чтобы выместить на ней свою злость, но за это чаще всего сам и получал наказания. Девочка постоянно лазила по шкафам, брала вещи брата и часто ломала их, но не несла за это никакого наказания со стороны взрослых. Артём всегда ревностно относился к своим вещам и не любил, когда их берёт кто-то другой, поэтому придумывал различные способы их защиты, чтобы Настя не могла открыть его шкаф. Она не умела распутывать узлы или вскрывать хитроумные защёлки, но на любое хитрое решение отвечала грубой силой, просто ломая все эти замки, снова добираясь до заветных владений брата. За это мальчик её обзывал и даже бил в порыве злости. Зачинщица тут же превращалась в жертву, начинала реветь и бежала жаловаться к родителям, после чего Артёма снова наказывали. Всё это происходило из-за его попыток совладать с привыкшей к вседозволенности сестрой. Объяснения старшего ребёнка, почему они снова повздорили, никого не волновали и младшей не делали никаких замечаний, поэтому вскоре всё повторялось и детям становилось всё сложнее уживаться. Возможно, девочка специально провоцировала брата, чтобы того снова наказали, ощущая своё превосходство, наблюдая за его последующим моральным унижением со стороны родителей и, скорее всего, наслаждаясь этим. Уже стоя в углу, Артёму приходилось наблюдать, стараясь унять бушующие внутри ярость и обиду, как сестра демонстративно снова берёт его вещи. Постоянные конфликты и осознание неравнозначного отношения к детям вели к ревности и озлобленности, которые зародили внутри неприязнь и ненависть не только к сестре, за её наглое поведение и пренебрежение чужими нуждами и личным пространством, но и к родителям за их потворство этому. Мальчик не мог с этим смириться, ощущая, как чувство несправедливости остро вонзается в душу, напоминая о пережитых наказаниях и самодовольстве сестры, от которой со временем всё больше отдалялся, не желая иметь с ней ничего общего. Естественно, такое отношение со стороны родителей баловало Настю, и она всё с большей уверенностью делала, что ей хочется. Чем старше дети становились, тем сильнее разрасталась их вражда. Брат с сестрой не могли ужиться друг с другом, хоть и вынужденно находились в одной комнате. Они гуляли на улице в разных компаниях, чтобы хотя бы там не пересекаться. В гости к дедам сначала ходили вместе, но, из-за постоянных ссор, внуков начали приглашать по отдельности. Сейчас Артём осознаёт, что его конфликт с сестрой возник из-за ревности к родителям и обиды от несправедливого отношения к нему. И, возможно, это не вина Насти, а издержки методов воспитания и чрезмерной заботы о младшем ребёнке. Но в детстве это сложно понять и проще обвинять всех вокруг, что естественно отражалось на взаимоотношениях в семье. В итоге, у детей практически не имелось ничего общего в плане времяпрепровождения или каких-то интересов, а значит и в памяти почти не отложилось положительных воспоминаний о сестре, а может они забылись со временем, как не имеющие особой важности. Наверное, у многих детей, у которых появляются младшие брат или сестра, возникают проблемы с их восприятием и принятием разделения родительского внимания. Есть семьи, где они лучшие друзья на веки, а есть, где непримиримые враги. Артём с Настей относились ко второй категории. Разное отношение к ним со стороны родителей задевало самолюбие мальчика, заставляя реагировать на это ответными, возможно, необдуманными и импульсивными действиями, желая быть услышанным и не способным донести свои внутренние переживания иначе. В попытке проанализировать эти воспоминания, Артём задался вопросом – жалеет ли он о таком отношении к своей сестре? Но сожаления не ощутил.