Всегда война Часть 9

Глава 12

Сегодня был поистине знаковый день. Если все, что задумали получится, то наше военно-бандитское формирование перейдет на качественно иной уровень и откроются фантастические перспективы. Начало космической программы в мире 1942-го года — это очень серьезный шаг. Даже не шаг, а волевой скачок, который позволит оставить глубоко позади любых преследователей, которые рано или поздно сумеют собрать крохи технологической информации и совершить рывок до определенного уровня, когда смогли бы хоть как-то с нами конкурировать с позиции силы. А свой космос, в который мы никого просто так не пустим, это совершенно иной уровень. Установим полетную зону километров так двадцать в высоту и начнем сбивать все, что хоть как-то выше поднимется и эти меры в первую очередь будут направлены против межконтинентальных баллистических ракет. В качестве носителей оружия массового поражения в перспективе останутся только крылатые ракеты и атмосферные ракетоносцы, до разработки и тем более введения в строй, которых еще много времени, да и мы противнику просто не позволим добраться.

Неделю назад практически вся материальная часть проекта была готова, и ждали только доработки серийной ракеты комплекса «Тополь-М» на подвижном шасси для вывода спутника с пространственно-временным маяком на орбиту. Точнее спутников-маяков было подготовлено два, тут решили подстраховаться — после глобальной ядерной войны все участники практически полностью расстреляли свои запасы межконтинентальных ракет, оставив небольшой запас для отложенного удара, который мы все ждем. Поэтому устраивать повторные запуски, в случае неудачи, как-то не хотелось, слишком уж данные ресурсы были ограничены и даже невосполнимы. Сам комплекс «Тополь-М», который выделили для нас, на момент конфликта был на регламентном обслуживании, поэтому и не был отстрелян в момент «Ч». Да и выбор именно твёрдотопливной ракеты такого класса был обусловлен особенностью подготовки к старту и тем, что комплекс транспортировался в ТПК (транспортно-пусковой контейнер). А вот в случае работы с жидкотопливной ракетой получали кучу головной боли: на месте мы никак не сможем найти или синтезировать необходимое топливо, а гонять технику еще и за ракетным топливом было, мягко говоря, и опасно и неразумно.

Для переброски в Крым ракетного комплекса устроили целую спецоперацию, задействовав фактически последний на Земле военно-транспортный АН-124, который в сопровождении сменяющихся истребителей сопровождения с несколькими посадками, пережидая мощнейшие бури, все-таки добрался до Симферополя.

А вообще история становления нашей космической программы была очень интересной. Еще несколько месяцев назад, когда российские военные только-только начали нам централизованно военно-транспортными бортами гонять всякие военные «вкусности», мы естественно стали налаживать личные контакты с летунами минимум из элементарных соображений безопасности. Добрые дружеские взаимоотношения были просто необходимы, чтоб хотя бы предупредили в случае неприятных сюрпризов, ну и конечно с помощью свежих продуктов и перспектив выживания мы пытались перетащить на свою сторону максимальное количество высококлассных специалистов вместе с семьями.

После того как вроде неплохо взаимовыгодно подружились и даже на пробу жену с больными детишками штурмана военно-транспортного гиганта отправили на лечение в Аргентину 1942 года, у меня появилась возможность вполне доверительно лично пообщаться с командиром экипажа, целым подполковником ВКС РФ.

Мужик крученый, непростой, видевший много чего и явно наделенный властью, несколько больше, чем штатный командир экипажа. Тут было понятно, что тогда с нами на контакт выходили представители некой общности армейских офицеров, причем мимо официальных каналов связи с высшим руководством остатков министерства обороны РФ.

Мы тогда много чего обговорили, так сказать, неофициально, но достаточно откровенно. В принципе и так было понятно, что это был один из контролируемых кем-то из руководства МО РФ способов установления контакта и этот подполковник был доверенным лицом, осуществляющим первичный контакт.

Но и так все получилось очень неплохо. Мы начали вывозить семьи военных в чистый мир, поставлять полезные и очень редкие продукты, а летуны, так сказать, контрабандой, стали привозить всякие интересные вещи, которые пока официально нам не соглашались поставлять, пытаясь надавить на нас в надежде сделать посговорчивей.

Вот, после парочки проведенных удачных поставок, в процессе одного из разговоров о необходимых нам вещах, я и попросил за любые вкусности привезти к нам на встречу настоящего «космонавта», в смысле старшего офицера, задействованного не просто в воздушно-космической обороне, а именно непосредственно имеющего отношения к космическим полетам.

На удивленный уточняющий вопрос посланца: «Вы что хотите еще космическую программу запустить?», я коротко, чуть улыбнувшись, ответил:

— Управляемое падение крупного астероида на Берлин, думаю вполне интересная идея. И, как ни странно, для технической реализации данного желания есть вполне неплохие перспективы, нужны лишь настоящие специалисты по космической технике и по орбитальным полетам.

В ответ я услышал только недоверчивую усмешку и тихое «Ну-ну». Пожав плечами и опять чуть улыбнувшись, я ответил: «Сейчас интересное время сказок и легенд».

Прошла неделя и с очередным рейсом, когда один из уцелевших метеоспутников показал в снежных буранах наличие «окна», к нам доставили незадекларированного пассажира. Человека с соблюдением всех мер предосторожности, доставили на окраину Симферополя на один из укрепленных блокпостов, оборудованного для долгого, вполне комфортного проживания гарнизона. Именно вот такие укрепленные точки на окраинах населенных пунктов мы частенько использовали для встреч с информаторами и переговоров с интересными гостями, присутствие которых как раз и старались не афишировать.

Летуны реально расстарались, прониклись идеей, и привезли именно того человека, который был нужен. И фамилия у него была знаковая, как раз именно для космической тематики — полковник Илья Максимович Хруничев.

Высокий, крепкий, с короткой армейской прической, волевым лицом, цепким взглядом прирожденного лидера и командира, он сразу располагал к себе.